Потому что, алло, будучи вампирами, они не могли позвонить в 911. Последнее, что ей нужно, — человеческие медики, которые приедут и увезут его в человеческую больницу… где его госпитализируют и, зная их удачу, все кончится тем, что он непременно вспыхнет от солнечного света из окна возле своей регулируемой больничной койки.
Но ей было не суждено позвать брата. Когда она оттолкнулась от его груди и попыталась приподнять голову, все застыло. Их взгляды встретились, они задержали дыхание… а потом его рука скользнула по ее талии, ладонь легла на затылок… и он притянул Тэрэзу к своему рту.
Мягкие. Губы мужчины были такими мягкими… они дрожали, словно он не понимал, что делает или был под действием колоссальных эмоций. Но его тело слабым не назовешь. Под ней распласталось большое, жесткое тело, и Тэрэза чувствовала силу, которую оно излучало.
Тэрэза разорвала контакт лишь в тот момент, когда его язык лизнул ее губы, желая проникнуть внутрь.
Но она не отстранилась. Не отскочила.
Боже… у него были изумительные глаза, и уже не черные. Они сияли невероятным оливково-зеленым цветом, и свет был настолько ярким, что она заморгала.
— Прости, — прошептал он. — Я должен был сделать это. — Мужчина нахмурился и покачал головой. — То есть я не должен был делать этого.
Тэрэза изучала его лицо, потерявшись в ощущениях в своем животе, ее тело очень остро воспринимало происходящее, но вместе с тем она ощущала легкую слабость.
— У тебя есть муж? — спросил Трэз хрипло.
— Нет. — Она не сводила глаз с его губ. — Никого нет.
Он закрыл глаза, и она удивилась облегчению, отразившемся на его лице.
— Слава Богу.
Тэрэза улыбнулась.
— Значит, ты благородный мужчина. — Но потом нахмурилась. — У тебя есть кто-нибудь?
— Нет, никого…
Сигнальный гудок заставил их вскинуть головы. К ним подъехал «Мерседес», и из автомобиля вышел водитель.
— Вы в порядке? — спросил он обеспокоенно.
— Все отлично, — сказал ее мужчина. — Простите.
Эммм, так, он вовсе не «ее».
— Да, мы в порядке, — повторила она. Пытаясь опровергнуть свою очевидную ложь, Тэрэза схватила его за руку и помогла подняться. — Мы в норме. Спасибо.
Она настояла на том, чтобы подвести Трэза к пассажирскому сиденью и помогла забраться в машину. Потом обошла автомобиль, села за руль и выжала сцепление, выезжая с парковки направо — потому что лучше так, чем наперерез через четыре полосы.
— Мне, правда, пора, — сказал он, уставившись в лобовое стекло.
— К доктору, я помню. Так, куда мы едем? Я могу развернуться.
— Слушай, со мной все будет в порядке. Я всегда в порядке. Можешь припарковаться на обочине?
Она посмотрела на него, и, милостивый Боже, мужчина был так напряжен, руки сжаты на бедрах, челюсть окаменела. Он был инициатором поцелуя, но, очевидно, успел пожалеть об этом.
— Пожалуйста, припаркуйся, — пробормотал он.
— Ну ладно. Но… здесь негде.
Ресторан располагался в самом начале череды из двадцати-тридцати стоковых магазинов, но ее выбор правого поворота увел их в противоположном направлении, следовательно, они двигались по участку без обочины и с множеством деревьев по краям дороги. На пути им встретился только съезд на какое-то шоссе и на вид свободный, недостроенный участок на другой стороне дороги.
Нахмурившись, она подалась вперед, к лобовому стеклу. Впереди, где-то на линии горизонта, на возвышении… виднелись строительные краны? Или… она не знала, что это.
Что бы там ни было, за следующим поворотом показалась парковка… кстати, об изобилии для богатых. Свободный асфальтированный участок по обе стороны от дороги предлагал достаточно места для сотен автомобилей. Рядом конференц-центр? Но она не видела ничего, достаточно большого или похожего на гостиницу. Сплошная темень.
Когда Тэрэза включила указатель поворота, мужчина рядом с ней напрягся.
— Не сюда, — сказал он хрипло. — Боже… только не сюда.
— Что?
— Поезжай дальше.
Она проехала мимо… как оказалось, мимо парка аттракционов. Ну конечно. То, что она приняла за грузоподъемный кран, на деле оказалось аттракционами вроде американских горок или высоких вертушек, просто сейчас закрытый на зимний период парк не освещался.
Она проехала дальше, мимо кафе-мороженого с вывеской «У Марты» и эмблемой огромного петуха. Заведение тоже было закрыто в это время года, но Тэрэза могла представить ряды столов вдоль дюжины окон, повсюду носится ребятня с мороженым в вафельных рожках, которое тает им на руки, родители расслабляются за столами, карауля краем глаза своих детей.