Для кого-то эта радужная мечта была реальностью. Для нее тоже, какое-то время.
Сейчас ничего не осталось.
— Здесь, — сказал мужчина, указывая на петуха. — Поверни здесь.
— Чуть дальше.
Она не хотела видеть кафе-мороженое так же сильно, как он — парк аттракционов. Наверное, есть у них что-то общее. Они мастерски умеют убивать настроение.
Следующее место, к которому они подъехали, оказалось сувенирной лавкой с кучей оконных витрин, за которыми были разложены разнообразные снежные шары, рюмки, футболки, чехлы для бутылок, ожидавшие, словно солдаты в запасе, возможности принести радость какой-нибудь семье. Парковка перед лавкой была совсем юным собратом двух громил, что они проехали ранее, но участок также пустовал.
Остановив «БМВ», Тэрэза поставила коробку в положение «нейтрал» и дернула ручник… и, вот неожиданность, она согласилась с мужчиной, сидевшим на соседнем сидении. К черту переживания о его здоровье, сейчас самое время для них разойтись каждый своей дорогой. В ее текущем состоянии она представляла собой вакуум, искавший любую возможность отвлечься, безобразную пустоту, которая выглядела упорядоченной только снаружи. Она приехала в Колдвелл, чтобы начать жизнь с чистого листа, с новой «себя»… чтобы спастись от всего, что произошло в прошлом, от лжи, измены и предательства.
Забавно, но выяснив, что на самом деле она не та, кем всегда себя считала, ей пришлось проехать пятьсот миль, чтобы сбежать от своей «семьи».
Положительный момент в самостоятельной жизни?
Если не обманывать саму себя, то можно увидеть истинное положение вещей.
Отрицательный момент? Ты стремишься заполнить образовавшуюся пустоту чем угодно… и не нужно обращаться к мозгоправу, чтобы понимать: эта плохая затея — бросаться в омут с головой в… что бы не происходило между ней и этим мужчиной. Он был сексуальным, свободным, и он ей не по зубам, учитывая, в каком ослабленном она была состоянии.
— Ты можешь дематериализоваться домой? — спросил мужчина.
— Да, конечно. Но меня беспокоит твоя голова, — сказала она, отстегивая ремень и открывая дверь. Он сделал то же самое, и они вылезли из машины.
Они вместе обошли автомобиль и встретились перед капотом, прямо перед фарами… и когда они посмотрели друг на друга, Тэрэза нахмурилась, ее накрыло странное чувство.
— Я разберусь с этим, — сказал он. — Мне уже лучше.
Подняв взгляд вверх, высоко вверх, она моргнула… пытаясь вспомнить, о чем он говорил. А, точно, его голова.
Ну, сейчас он стоял прочно на ногах, и вампиры быстро исцелялись. Он говорил четко, а зрачки его сияющих оливковых глаз сейчас, казалось, пришли к одинаковому размеру. К тому же, ресторан его брата совсем близко. Она проехала не больше мили.
— Ты безопасно доберешься? — спросил он. — В смысле, одна?
— Да. — Она вскинула подбородок и выдавила улыбку. — Вполне.
— Я отвезу тебя. Где ты…
Вспомнив их поцелуй, она вскинула руку.
— Не стоит, лучше я сама.
Он склонил голову.
— Конечно.
— В общем… — Тэрэза протянула руку. — Было странно познакомиться с тобой.
Она сопроводила слова сдержанной улыбкой. Двадцать четыре часа в Колдвелле, а мужики уже падают перед ней штабелями, она блистает на собеседовании и водит дорогие тачки. Принимая все во внимание? Могло быть и хуже.
— Мне тоже было приятно, — ответил он хрипло.
У нее возникло ощущение, что мужчина хотел обнять ее, судя по тому, что он не пожал ей руку, но она не хотела снова прижиматься к его телу. Ей и так придется забывать тот поцелуй. Еще больше поводов молить об амнезии ей ни к чему.
— Что ж, прощай. — Она отступила назад. — И… удачи.
На этой ноте она дематериализовалась. И путешествуя потоком молекул, Тэрэза поражалась тому, какое мощное впечатление может произвести человек, которого она видит первый раз в жизни.
Безумие.
Просто дурдом.
Глава 22
И все же он не убил ее.
Каким-то образом, несмотря на его жуткий голод, Лейла почувствовала, как Кор отпустил ее запястье в тот момент, когда она ощутила первые последствия кормления — давление начало падать, а голова слегка кружилась.
Лейла чувствовала, что он с трудом оторвался от нее. Его клыки выступили на всю длину, и Кор сражался с собой, мускулы напряглись по обе стороны его шеи, руки и ноги ерзали по растаявшей, сырой земле под его обнаженным телом.
Он также был очень… полностью… возбужден.