Вот поэтому не стоит носить белое.
— Чем я могу помочь? — спросил айЭм.
— Ничем. — Он закрыл дверь. — Просто поехали. Я попытаюсь взять себя в руки… выключишь обогрев?
Трэз смутно помнил дорогу до особняка, по дороге изучая изменения в ауре, небольшие искорки в центре его зрения распускали ветви, уходя за периферию. Следующее, что он осознал, — как брат помогает ему вылезти из автомобиля и ведет, словно инвалида, к парадной двери. Когда они зашли в фойе, цветастых колонн, золотой лепнины и долбаных хрустальных светильников было достаточно, чтобы его затошнило снова.
— Кажется, меня сейчас…
Фритц, доджен-дворецкий, вручил ему гигиенический пакет как раз вовремя.
Гигиенический пакет, Карл! Больничный, ярко-зеленый гигиенический пакет.
Согнувшись в талии и накрыв пакетом рот, Трэз думал о трех вещах:
1) кто, черт возьми, станет ходить по дому с гигиеническим пакетом?
2) что еще, черт побери, дворецкий носил в своем фраке?
3) почему пакет был противно-зеленого цвета?
Если производить что-то для тех, кому предстоит рвота, то зачем выбирать именно цвет горохового супа?
Радостно-желтый — неплохой вариант. Девственно-белый тоже сойдет.
Хотя, учитывая, в каком состоянии пребывали его штаны…
Когда Трэз наконец выпрямился, предательский молоточек на одной стороне его головы начал долбить, и его мысли пустились вскачь по странной извилистой дороге, которая всегда приходила вместе с мигренью.
— Поможешь подняться наверх? — спросил он, не обращаясь к кому-то конкретному.
Неудивительно, что именно айЭм повел его в его в новую спальню, в которую Трэз переехал, когда Рейдж, Мэри и Битти заняли комнаты на третьем этаже.
Через всю комнату. На кровать. Пластом на спину.
Как обычно, горизонтальное положение подарило ему легкую передышку, этот краткий миг, когда желудок успокаивался, а голова могла взять передышку… но потом мигрень возвращалась, усилившись в стократ.
По крайней мере, айЭм знал, что нужно делать. Один за другим он стащил с Трэза лоферы, предусмотрительно оставив носки — потому что кровообращение в конечностях замедлялось, и во время головных болей Трэза всегда морозило. Потом он расстегнул ремень, стянул слаксы и замотал его в одеяло. Пиджак и рубашка остались на нем. Чтобы снять их, потребуется слишком много телодвижений, которые с легкостью спровоцируют рвоту.
А с головной болью, это последнее, что тебе нужно.
Потом он задернул шторы, хотя сегодня ночью не было видно луны. Поставил мусорную корзину возле Трэза. После чего устроился на кровати рядом с ним, придавив матрас.
Боже, сколько раз они проходили через это.
— Обещай мне, — сказал Трэз с закрытыми глазами. — Что ты дашь ей работу. Я не стану преследовать ее, клянусь. На самом деле, я больше не хочу ее видеть.
Велика вероятность, что он вытворит что-нибудь глупое…
Когда он снова ощутил ее вкус, Трэз застонал от боли в сердце.
— Жаль, что ты не принимаешь лекарства от этой хрени. — айЭм тихо выругался. — Ненавижу смотреть, как ты страдаешь.
— Все пройдет. Всегда проходит. айЭм, найми эту женщину. Я не побеспокою ее.
Он ждал, когда брат что-то скажет, какой-нибудь ответ или аргумент против, но ничего не услышав, Трэз открыл глаза… только чтобы поморщиться и вздрогнуть всем телом. Хотя все освещение в комнате сводилось к полоске света из-под почти-закрытой двери, этого было достаточно для его гиперчувствительных глаз.
— Я понимаю, что она — не Селена, — пробормотал Трэз. — Поверь мне. Я знаю лучше всех, что это не моя женщина.
Черт, последствия поцелуя спровоцировали проклятую мигрень. Чувство вины в прямом смысле сорвало ему башню. Вина как сосудистое осложнение, надо же.
Док Джейн должна описать его случай в научной статье.
— Не наказывай ее за мою ошибку.
По крайней мере, он собирался сказать именно это, но не знал, что вылетело из его рта.
— Просто отдыхай, — сказал айЭм. — Я попрошу Мэнни проверить тебя.
— Не напрягай его. — Или что-то в этом духе. — Но ты можешь сделать кое-что для меня?
— О чем речь?
Несмотря на дикое головокружение, Трэз заставил себя открыть глаза и поднять голову.
— Приведи Лэсситера. Приведи сюда падшего ангела.
***
— А сейчас, если не возражаешь, я собираюсь поговорить с Избранной. Наверху.
Лейла не была введена в заблуждение словами Рофа. По его тону было очевидно, что он едва ли спрашивал разрешения у Кора, чтобы поговорить со своей подданной.