***
Танатос с легкостью преодолел невидимый людям барьер и тут же увидел тех, за чьими жизнями пришел. Олкимоса, сражавшегося с Орфеем и неподалеку нужного ему мальчишку, кажется, Мэтта. Первые были так увлечены боем, что не заметили, как внутри появился названный гость. Мальчишка же удивленно охнул и крепче сжал плечи девушки-Стража, которая стояла с закрытыми глазами. Невольно Танатос залюбовался ею, но тут же пришел в себя и достал из ножен оружие. Стремительным шагом Разрушитель направился к Олкимосу и занес оружие, сверкнувшее лезвием, над головой Стража.
Мгновенный женский крик, резкая вспышка и сабля Танатоса протыкает грудь бросившейся на защиту Олкимоса девушки-Стража.
Глава 13
Зал Собраний находился высоко в небе. Стражи решили разместиться там давным-давно, когда осознали, что им следует искать прощения у своих богов. Зал восхищал своей белизной, аккуратностью и особенной, какой-то слишком необычной, пустотой. Широкие молочные стены расходились далеко-далеко в стороны и вверх так, что невозможно было определить, где они заканчиваются, и есть ли вообще он, их конец. Мраморный, цвета белого шоколада, пол был напоминанием об их Древнем мире. Мире, когда храбрые воины поклонялись Афине, матери – Деметре, а юные влюбленные - Афродите. Когда вокруг битвы сменялись пирами, признание - обманом, а искренность – ложью. Когда люди бездумно хулили своих богов, требовали от них невозможного. Ведь каждый сам кузнец своего счастья, и проклятые осознали это только тогда, когда боги отвернулись от них.
Анджелос размышлял об этом каждый день, корил себя ежеминутно. И жил каждым мгновением в поисках их единственного решения – Избранного. Того, кто будет их прощением.
Глава Совета Стражей в который раз обходил, казалось бы, бесконечный зал, как вдруг центр его озарила ослепительная вспышка. Анджелосу пришлось резко зажмурить глаза и говорить с неизвестным гостем:
- Кто вы?
- Открой глаза, Страж, - мелодичный женский голос заставил Анджелоса задрожать и резко открыть глаза.
- Афина…
Мужчина мигом присел и поклонился богине Войны:
- Что привело Вас сюда?
- Поднимись, Анджелос. Я пришла потому, что события, которые развернуться сейчас, требуют твоего вмешательства и помощи, - и вновь вязкую тишину разрезал этот восхитительный голос.
Страж медленно встал и с неким испугом посмотрел на Афину. Несмотря на множество войн и битв, в которых она участвовала, тело ее было безупречным и женственным. Во взгляде же невозможно было что-либо прочитать. Анджелос вдруг осознал, насколько были ничтожны его попытки пойти против богов и отказаться от них. Насколько ничтожен он сам. Решив разрушить такую тяготившую тишину, мужчина произнес:
- Да, конечно, я отправлюсь туда, если Вы этого желаете, - еще раз поклонившись, Анджелос вместе с богиней Войны направился к выходу из зала, где лежало оружие и свежие фруктовые плоды, - прошу, примите эти дары.
Афина лишь усмехнулась:
- Я ничего не приму у проклятых, пока они не заслужат своего прощения, - она остановилась и, немного подумав над чем-то, сказала, - Насчет Избранного. Да, Анджелос, это именно Мэтью Льюис. Но это будет его выбором – спасти вас или оставить жить так вечно.
Яркая вспышка вновь озарила комнату, а когда Страж открыл глаза, богини уже не было в зале. Надо было спешить.
***
Страх. Ужас. Горе. Невыносимая боль. Словно кто-то разбил сердце. Нет. Словно кто-то проткнул его чем-то острым. Забрал у меня то, чем я жил и чем хотел жить дальше. Отобрал. Элпида. Такого не должно было случиться. Нет…
- НЕТ!!!!! – я сорвался с места и помчался на незнакомого мне Разрушителя, - зачем… ты… это сделал!
Не осознавая, что творю, я толкнул его руками и повалил наземь. После чего прижал его тело своим и начал бить кулаками такое ненавистное мне лицо.
- Нет! Нет! Нет! – кричал я с каждым ударом, даже не удивляясь, что я еще до сих пор жив.
Вдруг на мое плечо легла чья-то рука, отчего я резко вздрогнул.
- Мэтью, не тревожься. Есть способ ее вернуть. Она еще с нами, ведь мы прокляты – не забывай.
На эти слова я лишь усмехнулся, но побоялся обернуться и взглянуть на обладателя столь успокаивающего голоса.
- Да? А как же Терис. Ведь Орфей его убил. Получается, он тоже жив?
- Ему отрубили голову, мальчик, а Элпида лишь получила ранение в сердце. Ты глубоко ошибаешься, смеясь над этим. А теперь встань с него, и дай мне оборвать его жизнь.
Я медленно поднялся на ноги и, наконец, обернулся. Передо мной стоял явно прошедший через многое мужчина. Волосы его были седыми, лоб исчислялся множеством морщин, а по правой щеке проходил длинный шрам. В его пепельно-голубых глазах отражались неимоверная усталость и грусть. Он посмотрел на меня и, слегка улыбнувшись, указал кивком головы в сторону, чтобы я отошел. Я повиновался.
Отойдя в сторону, я огляделся на то, что происходило вокруг меня. Орфей и Олкимос до сих пор сражались, не обращая внимания на происходящее, что было очень странным. Казалось, что они вообще никого и ничего не слышали и не видели, кроме самих себя.
- Они погружены полностью в свою битву, и ничто их сейчас не прервет, мальчик, - словно прочитав мои мысли, ответил мне полупрозрачный мужчина.
Стоило моим глазам охватить весь участок их сражения, как сердце вновь отозвалось ужасной болью, а тело ринулось к тому месту, где лежала она. Еле сдерживая слезы, я взял ее бледное полупрозрачное тело и мягко прикоснулся к холодным губам.
- Элпида, милая моя… - моя рука, дрожа, осторожно освободила ее лицо от мешавшихся прядей волос и нежно провела по полупрозрачной, окутанной голубой дымкой, щеке, - ты будешь жить.
- Тебе лучше не смотреть на то, что сейчас произойдет, - вновь проговорил мужчина, - иди с ней в какое-нибудь уединенное место, где никто потом нам не помешает поговорить.
Я кивнул и направился в то единственное место, где одиночество всегда встречало меня, как родного. Я отправился домой.