***
Афина. Теперь я мог сказать, как ее зовут. Теперь. Когда я в обители богов. Иными словами: на Олимпе.
- Что мне нужно сделать? – мой голос разрезал многовековую тишину зала.
Мне ответила Афина. Что же, уже привык.
- Ничего. Теперь, когда ты можешь произнести наши имена, думаю, сам понял, что произошло?
Привычный кивок.
Я готов был уже попросить богиню отвести меня к Элле, как вдруг заговорил мужчина, сидевший в центре зала. Его мускулистое тело, казалось бы, наполняет весь зал, излучая огромную силу и мощь этого бога. Я прекрасно знал, кто он: Зевс. Когда он заговорил, голос его, подобно грому, зазвучал по всему залу, отражаясь от стен.
- Прежде, чем уйти, Мэтью, ты должен ответить мне на несколько вопросов.
- Что вы хотите узнать?
- Во-первых, ты точно готов быть прощением проклятых?
Пересилив себя, кивнул. Зачем они спрашивают это раз за разом? Не понимают, что это связано с Элпидой? Или не хотят понять?
- Ты примешь все, что тебя будет ждать после того, как ты избавишь проклятых?
- Да.
- Тогда я расскажу, что тебя ждет, а потом задам последний вопрос, - вновь кивок, - теперь ты будешь ответственен за сны людей, Мэтт, - я вздрогнул, когда опять была произнесена уменьшительная форма моего имени, - ты займешь место Гипноса, Мэтт. Это прошлый бог снов.
- Честно говоря, нет.
- Давным-давно, еще до восстания проклятых, Гипнос начал осознавать, что он вымотался. Он слишком усердно следил за своей работой, и мы стали волноваться. Решение словно пришло само собой. Восставшие, посмевшие идти против нас, - в его голосе зазвучал гнев, - мы не могли отпустить их, и не могли убить. Их должно было наказать, но мы не знали как. Однако, как я уже сказал, решение нашлось быстро. Мы сделали их Стражами лишь ради того, чтобы они стали поддержкой Гипносу. Творить сны – великая обязанность, и на нее уходит очень много сил. Люди живут во снах почти что треть своей жизни. Именно в безвыходной ситуации сон может подсказать ответ или подарить надежду. Можно сказать проще: во снах люди становятся ближе к нам, а мы – к ним. Однако, несмотря на поддержку со стороны проклятых, Гипнос оставил нас. Олимп надолго запомнит этот ужасный момент, когда глаза нашего любимого бога покрылись мертвой пленкой, а тело стало меркнуть на глазах, - Зевс немного помолчал, чтобы успокоиться, а затем вновь продолжил, - я думаю, ты знаешь, Мэтт, что боги не уходят, не оставив себе замену. Так и Гипнос. Он сказал, что в мире есть Избранный, способный встать на его место. Но сколько мы не бились, сколько не пытались, мы не могли найти будущего бога сновидений. Шли века, но дело не двигалось с места. Мы отчаялись, Мэтт. И у нас накопилось много работы, которую мы не могли не выполнить. А проклятые… Мы не могли наказывать их вечно, поэтому решили дать им шанс. И мы условились с ними: если они найдут Избранного, то заслужат прощение. Такова была наша воля. И проклятые выполнили ее. Они нашли тебя. И теперь выбор стоит за тобой.
- Но я же уже сказал: да. Что еще?
- Я не задал свой последний вопрос: готов ли ты расстаться с Элпидой навечно, и сможешь ли ты после этого творить счастливые сны?
Счастливые сны? Без нее… Честно?
- Не знаю. Но, обещаю, сделаю все, что будет в моих силах, - тут мне в голову пришел ответ, - но ведь она будет жива. Главное, чтобы Элла жила, чтобы смогла быть счастливой. Остальное – не важно. Простите, Зевс, - мой голос не дрогнул, когда я назвал его имя, - могу я попросить вас об одном одолжении, когда стану на место Гипноса?
- Можешь.
- Я могу жить в одиночестве? Жить один, не отвлекаясь ни на что вокруг?
- Странное решение, - нахмурился бог Грома и Молний, - но это твое решение. Ты будешь волен делать все, что захочешь.
Я увидел в глазах рядом стоящей Афины грусть после моих слов, но не решился ей что-либо сказать. Я просто не хочу новых знакомств. Думаю, ты меня простишь, богиня Войны. Не поворачиваясь к ней, я произнес:
- Афина, мы можем идти?
- Да, Мэтт, конечно. Я отведу тебя, - она робко подошла ко мне, взяла за руку, и мы направились к моей Элле.