Элпида с нежностью вспоминала то место, где она родилась. Это был один маленький городок Древней Греции. Она выросла в заботе и любви, окруженная счастьем и искусствами. Еще маленькой, она была отдана родителями в небольшой храм воплощений муз. Там она научилась практически всему, что знала сейчас: танцам, игре на арфе и, конечно же, песне. Элпида до сих пор помнила тот день, когда ее ноги неуверенно перемещались по полу, то подпрыгивая, то медленно и нежно скользя.
То был день экзамена. Последним пунктом стояла игра на арфе. Проверив перед выступлением все струны и тяжело вздохнув, девушка вышла на сцену.
Пальцы прикоснулись к струнам, и полилась чудесная музыка. Она заставляла людей заглянуть внутрь себя, в свою душу, свои мысли, свои чувства. Элпида играла, наслаждаясь переливами мелодии, ее тоном, ее звучанием. Окончив игру, она открыла глаза, ожидая услышать вердикт судей, оценивающих ее выступление. Но… вместо этого увидела восхищение и страх в глазах людей, сидящих в зале. Легкий поток ветра донес до нее шепот ближайших переговаривающихся зрителей:
- Ты видел, кто играл эту мелодию? Она чудесна. Жаль, что мы не увидели исполнителя.
- Да… эта музыка… она чудесна… Но кто же так прекрасно играл?
Девушка стояла, недоумевая, почему ее никто не замечает. Ведь это играла она, и она стояла сейчас здесь, перед всеми. Элпида кричала, надеясь, что ее услышат, но все было тщетно. Никто даже головы не повернул в сторону сцены. Все были заняты обсуждением возникновения столь восхитительных звуков.
Арфа выпала из ее рук, и Элпида опустилась на пол. Слезы лились из глаз, мешая что-либо разглядеть. Девушка подняла руку, чтобы стереть их с лица, но она так и застыла в воздухе. В серых глазах Элпиды отразился ужас, на губах застыл немой крик. Ее рука была полупрозрачной. Казалось, что кожа приобрела бледный цвет и покрылась мелкими трещинками. На самом деле это был мраморный пол сцены, на которой она сдавала свой экзамен. Все рушилось на ее глазах. Страх сжал сердце. Испуганная, она выбежала из этого места. Элпида побежала в самое родное и надежное место, в дом, где жила она и ее родители. Ничем не примечательное здание, но именно там творились все чудеса жизни. Именно там жила ее любовь, которую она не хотела терять. Но, только переступив порог, она увидела полупрозрачных отца и мать.
- Что? Что здесь происходит?! – Элпида тряслась от страха и отчаяния. Она не могла ничего понять.
Ласковые и нежные руки матери прижали девушку к себе, поглаживая по волосам. Мягкий голос отца успокаивал, объясняя, что произошло и внушая надежду на то, что это скоро пройдет. Вся семья стояла посреди комнаты, вцепившись друг в друга, ибо боялись потерять самое последнее, что осталось у них от прошлой уже жизни. Они начинали новую жизнь в виде искупления за свои ошибки. В глазах матери и отца отражалась грусть от того, что их дочь понесла наказание вместе с ними. Они не хотели ей этого, но уже поздно что-то менять. Сказанного не вернешь. То, что сделано, уже сделано.
В память о прошлой жизни Элпида сохранила арфу. Она специально вернулась в зал, чтобы забрать ее. Так как проклятье застигло девушку, когда инструмент находился в ее руках, арфа тоже казалась призрачной. Элпида поставила ее на самое видное место и, когда в голову приходили печальные мысли, она садилась и брала в руки инструмент. Пальцы сами находили струны, и из дома, в котором они жили, слышалась прекрасная музыка, заставляя людей останавливаться и погружаться в себя. Эта музыка была настроением Элпиды, ее мыслями, ее чувствами.
Но, проходили годы, сменяли друг друга столетия. Менялись люди и их отношение к чему-то необычному. Постепенно боги стали мифом, а все волшебные существа ушли в сказки. На их место пришла наука, возникла техника.
И лишь сердца некоторых продолжали биться, когда пальцы Элпиды перебирали струны арфы, извлекая из нее звуки невиданной чистоты и изящества. Лишь эти сердца были наполнены настоящей, искренней любовью и верой. Элпида верила таким людям, иногда пытаясь покровительствовать. Постепенно она заменила несколько муз, став одной, в которой искали вдохновения писатели, музыканты, актеры.
Но лишь один человек смог затронуть ее собственное сердце. Несмотря на то, что Элпида творила свои сны многим, лишь один смог заставить поверить ее в саму себя.
Не понимая этого, он окружил ее заботой и вниманием. Пускай, детским, но все-таки вниманием. Даже лучше, он мог видеть ее. Он сам как будто творил для нее сны, служил ее вдохновением. Она открылась ему, доверив тайну Стражей. И как же глубоко было ее разочарование, когда она смотрела, как мальчик однажды среди ночи не выдерживает и бросается в комнату к родителям, мечтая показать ее им. Она ушла, огорченная его поступком. После, узнав, что мальчик пытался рассказать о ней своим друзьям, она еще больше поникла и приняла решение отказаться от него, пока он сам не натворил еще больших глупостей и не привлек лишнего внимания.
Она говорила себе, что так будет лучше для всех. Она врала себе.
Но ее вернули, приставили вновь к своему хозяину. И сейчас Элпида шла к нему. К тому, кого она полюбила за эти недолгие пять лет. Полюбила, когда он был еще ребенком. Она хранила эту любовь в себе, прятала далеко, не давая ей глотнуть воздуха, чтобы пустить корни далеко, чтобы не привязаться к мальчику. Но это было бесполезно. Чувство лишь росло, ведь она следила за ним эти двенадцать лет. Наблюдала, как он рос, креп, хорошел. Ей не нравилось лишь то, что в его глазах постоянно жила грусть, глубокая грусть, которая проникала прямо в сердце, стоило только посмотреть в его шоколадные глаза.
Она захотела обнять его. Обнять крепко-крепко, чтобы согреть своим теплом. Посмотреть в глаза и улыбнуться, чтобы он улыбнулся в ответ. Ноги сами собой ускорили шаг, а в голове возникла новая мелодия. Мелодия, которую позже она назовет «Мэтт».