Уголки губ вновь опустились, а в глазах появилась грусть. Она жалела Мэтта. У него было все, но ему это не нужно было. Элпида каждый раз наблюдала за тем, как мальчик попадает в передряги, чтобы привлечь внимание родителей, как специально находит плохие компании. Но все было бесполезно. Отец и мать его выручали, и все возвращалось на свои места. Пожалуй, Мэтта спасали лишь его друзья, дарившие надежду каждый новый день. Они разговаривали с ним, пытались вызвать улыбку, и он улыбался. Но Элпида видела, что улыбка – притворство, ведь самое главное – в глазах. А в них не было ничего, кроме тоски и какой-то печали, отчего они становились еще темнее.
Элпида поднялась на второй этаж, где находилась комната ее хозяина. Белая дверь была открыта. Девушка направилась туда. Она тихонько вошла и остановилась, оглядев такую просторную комнату. Несмотря на то, что это была комната юноши, здесь царил подозрительный порядок. Комната сияла, будто гордилась своей чистотой. Дизайн представлял собой смешение светлых и темных оттенков. Одно большое окно находилось прямо напротив двери. Его рама была черной. Стены были выкрашены в белый цвет, словно чистый лист для новых начинаний. И правда, Мэтту предоставили возможность оформить стены по своему вкусу, проще говоря – разрешили рисовать, что ему захочется. Пол был паркетным, цвета пепла, такой темно-серый. Юноша сам отказался от ковра, сказав, что тот только будет ему мешать.
Мебель в комнате поражала своей строгостью и элегантностью. Белая кровать с черным матрасом стояла у правой стены и была аккуратно застелена. Кроме кровати, справа находилось еще кресло и небольшой книжный шкаф. Левую же сторону занимала лишь одна дверь, которая вела в гардеробную – шкаф в стене. Но это не казалось скучным. Мальчик не оставил эту стену одинокой, украсив ее своими черно-белыми рисунками. У окна находился длинный письменный стол, на котором красовался белый ноутбук.
Элпида закрыла глаза и вдохнула аромат этой комнаты. Освежающий запах его одеколона, в котором смешались еле уловимые нотки мужского пота. Она стояла бы здесь долгое время, наслаждаясь ароматом этой комнаты, его ароматом. Но надо было браться за дело. За то долгое время, пока она здесь отсутствовала, вся магия, способствующая творению снов, растворилась, дразня своими остатками. Элпида открыла глаза, еще раз осмотрела комнату, но теперь уже внимательно. Она искала нити полотна Сна, если таковые еще остались. Как ни странно, они были, но их было немного. И, что самое печальное, большинство из них покрылись кроваво-красной плесенью, означающей то, что здесь побывали Разрушители. Только девушка хотела приступить к своим обязанностям, как ее взгляд наткнулся на карандаш, валявшийся в углу. Рядом с ним лежал скомканный лист белой бумаги.
«Неужели вновь рисовал?» Элпида знала о его рисунках, как знала о том, что почти во всех была изображена она. Это пугало ее и в то же время заставляло биться сердце сильнее, а щеки пылать. Медленно она подошла к тому месту, где лежал листок, подняла его и осторожно развернула. На нее смотрели глаза, ее глаза. Графика поражала своей точностью и красотой.
«Где-то должен быть еще один, он не мог иначе», и вправду, осмотрев комнату еще раз, только уже в поисках листка, она обнаружила его лежащим на столе. Быстро дойдя до него и развернув, девушка увидела свой портрет. Слаженность линий, их мягкость и в то же время строгость, твердость. Все удалось на славу. Все было идеально. Рисунок, казалось бы, был живым, но жил на последнем издыхании. С каждым днем хозяин отказывался творить, старался избегать контакта с бумагой и карандашами. В комнате раньше был мольберт, подаренный родителями, чтобы сын от них отвязался. Но Мэтт разломал его и выкинул.
- Жаль. Жаль, что ты отказываешься от такого дара. Жаль, что я не могу осчастливить тебя, - стены впитали в себя ее слова, а девушка опустилась на пол. Она просидела так около получаса, раздумывая, как быть.
Но надо было все подготовить. Ее послали сюда не для того, чтобы распускать горькие речи о прошедшем, настоящем и будущем. Ее вернули к Мэтту, что проверить, является ли он Избранным. Элпида встала и начала обходить углы комнаты. Процесс творения нитей был сложным, но для привыкшей уже к этому Элпиды, все казалось простым. Стоило лишь пожелать или подумать о чем-то хорошем, как воздух вокруг ее рук начинал вертеться. Успев схватить потоки слабого ветерка, она скручивала их, и вот уже сделана одна нить. Себе в помощь девушка создала маленькое веретено. Оно ускоряло работу. Во время создания нитей Сна, прядки волос из хвоста девушки выбились, а лицо раскраснелось. В глазах появился блеск, а лицо озарила улыбка. Элпида была похожа на озорного ребенка.
Спустя несколько часов, когда на город опустились первые сумерки, Элпида закончила свою работу. По углам комнаты лежало несколько клубков разного цвета. Ночью, когда Мэтт будет спать, она поставит небольшой станок, на котором будет ткать полотно Сна. Вот так Ночные Стражи создают сновидения для людей.
Вот-вот должен был появиться Мэтью, и девушка решила немного прогуляться. Она не хотела, чтобы он увидел ее. Элпида решила, что когда его глаза закроются, она придет, чтобы создать для него чудесный сон, ведь она так хотела видеть его улыбку.