– Почему не можешь, Эмбер? – наши взгляды вновь пересеклись, и его казался все таким же холодным и безжалостным. – Разве ты не властна над собой? Разве ты не свободна в принятии решений?
– Нет… Пойми, – я собралась ему все объяснить, поделиться терзающими душу переживаниями.
– Скажи, что тебя сдерживает, кроме привязанности к друзьям и ложного чувства ответственности за судьбу человечества? – Грейсон перебил меня властным и немного задиристым тоном.
В тот момент он реально был похож на принца – самого настоящего: живущего в великолепном дворце, избалованного и обнаглевшего от вседозволенности.
– Почему ложного? – я сделала голос тверже, чтобы скрыть нотки обиды.
– Не ты начинала войну и не тебе ее заканчивать, – равнодушно бросил Грейсон. – Подумай об этом.
– Два месяца назад ты рассуждал иначе. Готов был сражаться плечом к плечу со мной ради спасения обоих миров. Что изменилось?
– Может быть, я просто устал. Осознал бесполезность трепыхания в мутном потоке. До меня дошло, что сколько ни греби против стремительного течения, оно все равно тебя унесет куда ему надо, и не спросит, куда ты хочешь выплыть.
– Грейс, ты говоришь так, потому что чувствуешь себя оторванным от социума, – я погладила его плечо, будто случайно коснувшись оттопыренным пальцем напряженной шеи. – Сородичи тебя не приняли. Мои друзья не доверяют и побаиваются.
– И?... К чему ты подводишь? – Грейсон укоризненно скосился на меня.
– Я понимаю и сочувствую, правда, – мне стало нехорошо от намека, что в моих искренних словах кроется какая-то гадкая каверза.
– Ты ничего не понимаешь, Эмбер, – он мотнул головой, и острый кончик уха показался на свет. – Ты просто не в состоянии меня понять… Оценить масштаб потерь.
– Это еще почему? – я не считала свою жизнь легче, чем у него, и готова была поспорить.
– Из-под твоей хорошенькой упругой попки не выбивали золотой трон, – Грейсон фривольно шлепнул меня по заднице.
От неожиданности я аж подскочила.
Слова принца ифери не вязались у меня в голове с прежним представлением о его характере и стиле поведения. Да они вообще ни с чем не вязались, даже с его иномирной сущностью. Можно было подумать, что он два месяца не скитался по родной планете, страдая от голода и жажды в пустыне, а весело проводил время за чтением дешевых романов о плохих парнях. Фразочки точняк оттуда. Чарли так не выражался и вел себя деликатнее с девушками, на его воспоминания не сослаться в качестве отмазки.
– Значит, ты прошел через портал на Ифери, чтобы побороться за власть, – во мне бурлил обжигающе горячий коктейль из обиды и разочарования.
– Она бы не стала лишней. Помогла бы нам добиться своих целей, – Грейсон отшлифовал острые углы эгоизма, чтобы не торчали на виду. – Но попытка с треском провалилась. Я лишь узнал, что у меня нет шансов. Изгой, отщепенец, неудачник. Вот, кто я… А не легендарный Золотой Принц.
– Ты узнал о древнем пророчестве? – его слова меня заинтриговали и вынудили умерить пыл, который едва не привел к болезненной для обоих ссоре.
– Да, – Грейсон выглядел ошарашенным. – А ты откуда узнала о нем?
– При боевой вылазке подслушала разговор ваших военных, но мало что поняла с их слов, – я соврала, чтобы сохранить тайну существования крылатых Наблюдателей. – Избранный принц в золотой звериной маске… Ты помнишь, как оно полностью звучит? Можешь передать его смысл?
– Помню, но это не имеет значения, – ифери неприязненно наморщил нос. – Ко мне пророчество не относится. Тот принц – не я, и мне им никогда не стать.
– Странно. Я думала…
– Я тоже надеялся. Напрасно. Люди говорят, судьба порой жестока.
– Да, каждый человек хоть раз в жизни испытал обидное до боли крушение надежд.
– Но не каждый ифери. Низшие не желают большего, чем им отмерено по статусу. А высшим дается все, чего те хотят.
– Считай себя первопроходцем среди высших. Ты познал новый, уникальный опыт.
– Может быть, – Грейсон отрешенно смотрел на сужающуюся тропу.
– Все, что нас не убивает, делает нас сильнее, – я улыбнулась, поймав его брошенный искоса взгляд. – В моем мире это работает так.
– Я должен принять правила твоего мира. Похоже, у меня не остается выбора. Меня туда толкают со всех сторон, – губы Грейсона тронула печальная улыбка.