Я не хотела шокировать ее видом белоснежных ангельских крыльев. Убрала их силой воли, подхватила внушительного размера корягу, вышла из кустов и с громким устрашающим воплем поперла на зверей.
Вдали за моей спиной раздался приглушенный рык Грейсона. Услышав смертоносного врага, койоты убежали в лесную чащу. Один из них сильно хромал, не мог наступить на окровавленную заднюю лапу.
– Привет, – я бросила корягу и улыбнулась девочке. – Не бойся, мы пришли помочь.
– Уши покажи, – рыжая путница отпустила палку и приставила лезвие перочинного ножика к своей шее. Прямо над артерией. Меня поразила ее смелость и хладнокровная готовность расстаться с жизнью перед лицом врага. – Живой я вам не дамся. Не позволю сделать из себя инкубатор для личинок.
– Смотри. Вот одно. А вот другое, – я убрала распущенные волосы за уши, поворачиваясь к девочке то левой, то правой стороной.
Держалась от нее дальше, чем расстояние удара ножом. Мало ли что может выкинуть в сильнейшем стрессе.
Уже ждала, что скажет: “Плохо видно, подойди ближе, чтобы я могла рассмотреть твои уши”.
Нет. Не сказала. Удивленно выпучила покрасневшие от слез глаза и опустила нож. Похоже, не ожидала встретить настоящего человека.
– Меня зовут Эмбер. А тебя? – я рискнула продолжить знакомство.
– Сара, – она продолжала смотреть на меня, как на кого-то удивительного, хоть без крыльев я выглядела обычной девушкой.
– Могу я осмотреть твою ногу? – я протянула к ней открытую ладонь. – Дай нож. Клянусь, я не причиню тебе зла.
Сара засомневалась, ее темно-зеленые глаза пугливо заметались от уголка к уголку.
– Надо вытащить ее из капкана, – я наклонилась к ней и посмотрела на зажатую стальными тисками ногу.
При этом была готова к внезапной атаке. От пережившего дичайший стресс подростка можно всякого ожидать.
– Я пыталась. Ничего не выходит, – Сара хлюпнула потекшим носом и отдала мне нож.
– Грейс! Бегом сюда! – позвала я, оглянувшись.
Без его взгляда - “рентгена” не обойтись. Я боялась трогать капкан, не зная, насколько серьезна травма. Цела ли кость или раздроблена.
– Зовешь подругу? – спросила Сара, вытирая грязные пальцы о штанину.
Она попыталась сесть удобнее и вскрикнула от боли.
– Друга, – я придержала ее за плечо, не дала упасть на холодную землю. – Полное имя Грейсон.
– А-аа, ясно, – превозмогая боль и усталость, протянула Сара.
После изнурительного сражения со стаей койотов это все на нее навалилось с утроенной силой. Я испугалась, что девочка потеряет сознание, и крепче сжала ее плечо, заглядывая в глаза.
– Ты как здесь оказалась? – задала ей бодрящий вопрос.
– Шла в поселение людей, – болезненно сглатывая, ответила Сара.
– Все понимаю, ты искала убежище, где можно переждать зиму и не умереть от холода и голода, – я стала говорить тише и спокойнее. – Но в некоторые места лучше не ходить, хотя там живут люди, и к заброшенным лесным домам не стоит приближаться. Рядом с ними обычно много ловушек или капканов.
– Люди ставят их на адских гончих? – предположила Сара.
– Не только. На лесных зверей – тоже, – я подумала, что против ифери капканы малоэффективны: пришельцы их чувствуют и обходят.
– Не надо было мне ходить в тот дом, – Сара, не поворачиваясь, указала рукой назад, где вдали за деревьями пряталась охотничья хижина. – Все равно я не нашла там припасов. Лучше бы не сворачивала с тропинки… Мой рюкзак утащили койоты. Куда-то туда, в кусты.
– Мы его поищем. Но сначала разберемся с твоей ногой, – я переглянулась с подошедшим Грейсоном.
Красные глаза сделались темно-карими. Нечеловеческие уши скрывались под густыми длинными волосами. К счастью, Сара не догадалась попросить их показать. Разве могла она представить, что человек и ифери гуляют по лесу вместе? Я бы тоже раньше не подумала, что такое возможно в захваченном мире.
– Умоляю, только не отрезайте мне ногу, – запричитала Сара. – Я этого больше всего боюсь.
– Больше, чем диких зверей и личинок пришельцев?
Не знаю, зачем я это ляпнула. Прозвучало как издевка. Надо следить за языком. Буйство нервов на него плохо действует.
– Не волнуйся, – я коснулась ее припухшей от слез щеки. – Постараемся обойтись без крайних мер.
Снова не то сказанула. Крайние меры… Откуда у меня в голове взялись слова политика, вещающего с трибуны? Не к месту вспомнились давно просмотренные фильмы?
Одно понятно… Чем сильнее я нервничаю, тем худший из меня выходит утешитель.