Парни уставились на новенькую, выпучив глаза и отвесив нижнюю челюсть, как будто перед ними возникла не беглянка-скиталица, а прекрасная лесная нимфа, сошедшая со старинного полотна кисти великого художника. Кто бы мог подумать, что минуту назад Ганс и Билли наперебой возмущались “слабой и глупой, никому не нужной девчонкой”, а теперь готовы были соперничать за ее внимание.
Да, жаль, что Арс не застал великолепный момент. У него бы на этот случай нашлись фразочки из слезливой мыльной оперы о первой любви. Сериальные страсти грозили разгореться нешуточные. Мне оба парня напомнили сраженных стрелой Купидона персонажей детского мультика: точно такие же очарованно-безумные выражения лиц, разве что у наших ребят сердца через одежду не пробивались, выскакивая из груди и стуча оглушительным грохотом.
– Сядь на диван, – Ганс первым подсуетился и вклинился между Сарой и Динь, чтобы самому помочь новенькой. – Он мягче и удобнее стульев. Обопрись на мое плечо. Вот так.
– Спасибо, – Сара смущенно заулыбалась.
Ганс проводил ее к угловому дивану возле окна и помог разместиться поудобнее. Билли чуть слышно крякнул с досады, что проморгал идеальный момент для знакомства, но тоже не растерялся. Наступил на хвост семейной жадности, выкопал из своей заначки шоколадный батончик и вручил девочке:
– Держи, угощайся. Должно быть, ты ужасно проголодалась. Поверь, он еще очень вкусный и не жесткий как камень. Сам такие пробовал.
– И тебе тоже спасибо, – Сара ощущала себя неловко под давлением пристального внимания.
Я достала для нее чашку и наполнила теплой водой. Сомневалась, что ей можно крепкий чай или кофе после приема лекарств.
Парни не отходили от новенькой и беззастенчиво смотрели ей в рот, пока она управлялась с шоколадным батончиком.
– Меня зовут Ганс.
– Я Билли. А ты Сара, да? У тебя есть прозвище? Что-то вроде позывного в команде.
– В школе дразнили вампиршей из-за торчащих клыков, – Сара обнажила зубы.
Под слоем прилипшей нуги с шоколадной крошкой и дробленым орехом вряд ли кто-то смог разглядеть незначительный дефект прикуса.
– Здесь тебя никто дразнить не будет, – успокоила я. – Обойдемся без прозвищ.
– Мне хотели поставить брекеты. Родители нашли хорошего ортодонта, а потом все ка-а-ак рухнуло… Все мои мечты… – Сара прослезилась и всхлипнула.
– Тебя ничуть не портят эти клыки, – Ганс взял со стола бумажную салфетку и вытер слезинку со щеки девочки.
– Не плачь. Это твоя изюминка. С брекетами ты бы сейчас шепелявила и чавкала, – Билли откуда-то вытащил пачку карамели.
Пожертвовал еще одной заначкой. А я думала, конфеты у нас давно закончились.
– Я горюю не о брекетах, а о семье, – призналась Сара между вздохами.
– Могли бы догадаться, ловеласы. Проявить эмпатию, – укорила Динь, разогревая на газовой плите котлету для Сары.
Баллон с газом у нас остался последний. На кухне была еще маленькая электрическая плитка, питавшаяся от генератора.
– Мы все потеряли своих близких и знаем, как тяжело через это пройти, – я попыталась хоть немного успокоить бедняжку.
– Но мои родители не потеряны. И сестра… В смысле, они не умерли, – взволнованно выпалила Сара.
Ее заявление нас шокировало. Влюбленные кавалеры – и те умерили пыл.
– Ты уверена? – осторожно спросила Динь.
Я тоже заподозрила, что Сара может жить в плену фантазий и утешаться ложной надеждой.
– На все сто! – Сара возбужденно подскочила и чуть не забыла про запрет наступать на забинтованную ногу.
Динь предупредила ее окриком: “Эй”.
– Сколько лет сестре? Она старшая или младшая? – я решила зайти с дальнего края, пока не трогая воспоминания о родителях.
– Старшая, – ответила Сара. – Если не запуталась, ей двадцать один год. Зимой будет двадцать два. Ее зовут Мелани. В детстве она смеялась надо мной и называла мелкой занозой. Мы не очень-то ладили, но я все равно ее люблю и сильно по ней скучаю.
– Двадцать два, – заторможено повторила я.
– Да, знаю. Вы не верите мне, – Сара испуганно посмотрела на разогретую котлету в белой тарелке, которую ей подала Динь.
Рыжая девочка обвела нас недоверчивым взглядом. Должно быть, заподозрила что в симпатичном на вид синем доме собрались жуткие людоеды. Потом она что-то с чем-то сопоставила в мыслях и решила, что раз мы ее сразу не зажарили на вертеле, как в фильме ужасов, а оказали медицинскую помощь, значит, не похожи на одичавших мародеров.