Трансфигурация идеально подогнала все элементы и проявила рельефные узоры, только не в кельтском стиле, а замкнуто-повторяющийся орнамент одной из фигур Хладни.
Момент истины…
- Колдовски-зелёная! - счастливо прошептали губы мальчика, восторженно глядящего на то, как вырос его магический инструмент, и ощущая в правой руке нечто даже более родное и отзывчивое, чем его прежняя чёрная палочка.
Поспешив взять себя в руки, мальчик привычным для мужчины хватом взялся за рукоять световой палочки, более тяжёлой, чем вся деревянная палочка из другого мира, но весь вес в ладони, а управляемость такая же. Инерции практически не ощущалось, вернее, она направлялась по вектору движения, следуя воле. Необходимо и достаточно примерившись, Северус с чувством, с толком, с расстановкой произнёс:
- Каве инимикум магикус экстремус, - делая перед собой замысловатую завитушку комбинированного заклинания и затем совершая плавный переход к проведению линии от дверного косяка до противоположной стены, отсекая закуток в правой части своей комнаты.
Раньше бы он стукнул кончиком палочки, а теперь она могла прожечь. Это не помешало образованию барьера, пробежавшегося по стене и полу с потолком до замыкания. Теперь эта область защищена от врагов, скрывая заклинателя и его колдовство. Мог бы и всю комнату, но побоялся масштабности – кайбер-кристалл рвался показать свою удаль и мощь. Эта защита работала против врагов, дядя и тётя её даже не заметят, но и никак не воспримут магию, творимую внутри ограды.
Первый же опыт с высшими чарами показал важность целеустремлённости, веры и опыта, совокупно приведших к успеху. На этом Северус не остановился. Сперва притянув совершенно обычные камни, маг превратил их в подогнанную под нынешний рост деревянную мебель, по которой соскучился, ибо дерево на Татуине могли себе позволить только чрезвычайно богатые персоны. Затем разложил заготовки и поигрался с регулировками плазменной части своей световой палочки. К сожалению, сразу не всё получилось так, как ему хотелось.
Мальчик давно готовился к этому дню, потому имел запасные элементы с другими характеристиками. Он опробовал все подготовленные схемы регуляции мощности и длины плазменной части, пока не подобрал лучший вариант. Тем не менее на магнитное стабилизирующее колечко и оформленный цветочными лепестками колпак эмиттера маг наложил дополнительные чары, позволяющие превратить плазменную палочку в истончающийся до иглы хлыст и остудить плазму до температуры окружающего воздуха. Таким образом Северус достиг желаемого – возможности очень точного касания, принципиальной для некоторых заклинаний.
Приманив и положив на угловой столик свой подсумок из кожи вомп-крысы, маг завершил формирование бездонного отделения и приплёл дополнительные чары замка, которые каждый раз нужно правильно подпитывать, чтобы вместо обычного отделения открыть бездонное. Содержимое нескольких ящиков стола и коробок под кроватью быстренько перекочевало в новое место.
Убедившись в удобстве подобранной схемы сборки, Северус с придыханием священнодействия вновь принялся трансфигурацией разбирать корпус и менять фокусирующие кристаллы, кольца вихревого потока, матрицу эмиттера, устройства цикличного поля и прочие модули, которые заклинаниями уменьшал или увеличивал для подгонки размеров под имеющиеся пазы в очень тесной компоновке. Это всё равно, что создавать разные волшебные палочки! Только в его прежнем мире все подобные эксперименты с составами обработки и другими отличиями помещались в неразборный корпус нового инструмента, плодя их почти на любой вкус и цвет, а здесь Северус мог менять свойства у одного и того же светового меча!
Маленький исследователь с колоссальными амбициями первого в Галактике мастера световых палочек обнаружил возможности кратного увеличения длины и температуры световой части, что подтверждало наличие широченного поля для экспериментов по выявлению магических склонностей! У тех же волшебных палочек сердцевина и древесина определяют таланты палочки, например, давая преимущества в чарах или трансфигурации, в невербальных заклинаниях или стихийных. Перекованная с зубом жемчужина, повязанная волосами, покорно позволяла ставить все эти опыты, а то ведь могла бы и артачиться подобно крайт-дракону, почти не поддающемуся дрессировке.