ТЫ ДАЖЕ НЕ ЗНАЕШЬ
Когда на лице твоем холод и скука,Когда ты живешь в раздраженье и споре,Ты даже не знаешь, какая ты мука,И даже не знаешь, какое ты горе.
Когда ж ты добрее, чем синь в поднебесье,А в сердце и свет, и любовь, и участье,Ты даже не знаешь, какая ты песня,И даже не знаешь, какое ты счастье!
«ВЕРХОВНЫЙ СУД»
Я окончил новые стихи,Только в сердце – никакого счастья.За какие новые грехиБуду взыскан я «верховной властью»?
Вот она к машинке подойдет,Вынет лист. Потом, за словом слово,Трижды все внимательно прочтетИ затем произнесет сурово:
– Любопытно было бы узнать,Кто эта загадочная дама,Что тебя жестоко и упрямоСтолько лет заставила страдать?
– Нет, – скажу я, – что ты, дорогая!Не меня, героя моего.– Вот, вот, вот! Выходит, ничегоЯ уже в стихах не понимаю?
Вон, смотри: в предутреннюю раньГероиня над письмом склонилась.Кто эта бессовестная дрянь?И к кому душою устремилась?!
– Да пойми, что это же не я.Просто людям вздумалось влюбляться…– Я – не я и лошадь не моя?Полно! Хватит, друг мой, завираться! –
И вздохнет загадочно и хмуро:– Весь сюжетец для отвода глаз!Я ж прекрасно знаю эту дуру,Слава богу, видела не раз!
– Кто она? Откуда и какая?Я могу поклясться хоть венцом!..-А такая, милый, а такая –С самым пренахальнейшим лицом! –
Я вскипаю: – Спор наш, как для рынка!Ты же не больна и не пьяна!– Не пьяна. Но если я жена,То отнюдь не значит, что кретинка. –
И вот так мы можем препиратьсяГод, и два, и до последних дней.Что мне делать с лирикой моей?!И куда несчастному податься?!
Может, вправду, как иную веру,Выбрать новый и спокойный путьИ, забросив лирику, шагнутьВ детскую поэзию, к примеру?
Только кто мне все же поручится,Что жена, сощуря мудрый глаз,Не вздохнет: – Задумал притвориться?Я ведь знаю, кто эта лисица,И встречала дрянь эту не раз!
СУДЬБЫ И СЕРДЦА
Ее называют «брошенная»,«Оставленная», «забытая».Звучит это как «подкошенная»,«Подрезанная», «подбитая».
Раздоры – вещи опасные,А нравы у жизни строги:Ведь там, где все дни ненастные,А взгляды и вкусы разные,То разные и дороги.
Мудрейшая в мире наукаГласит, что любви не получится,Где двое мучат друг другаИ сами все время мучатся.
Сейчас выяснять бессмысленно,Кто прав был в их вечном споре.Счастье всегда таинственно,Зато откровенно горе.
А жизнь то казнит, то милует,И вот он встретил другую:Не самую молодую,Но самую, видно, милую.
Должно быть, о чем мечталось,То и сбылось. Хоть все жеЛюбимая оказаласьС судьбою нелегкой тоже.
И вот он, почти восторженный,Душой прикипел влюбленнойК кем-то когда-то брошенной,Обманутой, обделенной.
И странно чуть-чуть и славно:Была для кого-то лишнею,А стала вдруг яркой вишнею,Любимой и самой главной!
А с первою, той, что в раздоре,Кто может нам поручиться,Что так же все не случитсяИ счастье не встретит вскоре?!
Покажутся вдруг невзгодыДалекими и смешными,И вспыхнут и станут годыПразднично-золотыми.
Ведь если сквозь мрак, что прожит,Влетает к нам сноп рассвета,То женщин ненужных нету,Нету и быть не может!
И пусть хоть стократно спрошенный,Стократно скажу упрямо я:Что женщины нету брошенной,Есть просто еще не найденная.
Не найденная, не встреченная,Любовью большой не замеченная.Так пусть же, сметя напасти,Быстрее приходит счастье!
РОССИИ
Ты так всегда доверчива, Россия,Что, право, просто оторопь берет.Еще с времен Тимура и БатыяТебя, хитря, терзали силы злыеИ грубо унижали твой народ.
Великая трагедия твояВторично в мире сыщется едва ли:Ты помнишь, как удельные князья,В звериной злобе, отчие краяВрагам без сожаленья предавали?!
Народ мой добрый! Сколько ты страдалОт хитрых козней со своим доверьем!Ведь Рюрика на Русь никто не звал.Он сам с дружиной Новгород подмялПосулами, мечом и лицемерьем!
Тебе ж внушали испокон веков,Что будто сам ты, небогат умами,Слал к Рюрику с поклонами послов:«Идите, княже, володейте нами!»
И как случилось так, что триста летПосле Петра в России на престоле, –Вот именно, ведь целых триста лет! –Сидели люди, в ком ни капли нетНи русской крови, ни души, ни боли!
И сколько раз среди смертельной мглыНавек ложились в Альпах ли, в КарпатахЗа чью-то спесь и пышные столыСуворова могучие орлы,Брусилова бесстрашные солдаты.
И в ком, скажите, сердце закипело?Когда тебя, лишая всякой воли,Хлыстами крепостничества пороли,А ты, сжав зубы, каменно терпела?