И вновь и вновь я с жаром повторяю,Что здесь кощунства не было и нет.Ведь я мечтал и до сих пор мечтаюПоверить сердцем в негасимый свет.
Мне говорят: – Не рвись быть слишком умным,Пей веру из Божественной реки. –Но как, скажите, веровать бездумно?И можно ль верить смыслу вопреки?
Ведь если это правда, что вокругВсе происходит по Господней воле,Тогда откуда в мире столько мукИ столько горя в человечьей доле?
Когда нас всех военный смерч хлесталИ люди кров и головы теряли,И гибли дети в том жестоком шквале,А ОН все видел? Знал и позволял?
Ведь «Волос просто так не упадет…»А тут-то разве мелочь? Разве волос?Сама земля порой кричала в голосИ корчился от муки небосвод.
Слова, что это – кара за грехи,Кого всерьез, скажите, убедили?Ну хорошо, пусть взрослые плохи,Хоть и средь них есть честны и тихи,А дети? Чем же дети нагрешили?
Кто допускал к насилью палачей?В чью пользу было дьявольское сальдо,Когда сжигали заживо детейВ печах Треблинки или Бухенвальда?!
И я готов, сто раз готов припастьК ногам того мудрейшего святого,Кто объяснит мне честно и толково,Как понимать Божественную власть?
Любовь небес и – мука человечья.Зло попирает грубо благодать.Ведь тут же явно есть противоречье,Ну как его осмыслить и понять?
Да вот хоть я. Что совершал я прежде?Какие были у меня грехи?Учился, дрался, сочинял стихи,Порой курил с ребятами в полъезде.
Когда ж потом в трагическую датуФашизм занес над Родиною меч,Я честно встал, чтоб это зло пресечь,И в этом был священный долг солдата.
А если так, и без Всевышней волиИ волос с головы не упадет,За что тогда в тот беспощадный годБыла дана мне вот такая доля?
Свалиться в двадцать в черные лишенья,А в небе – все спокойны и глухи,Скажите, за какие преступленья?И за какие смертные грехи?!
Да, раз выходит, что без Высшей волиНе упадет и волос с головы,То тут права одна лишь мысль, увы,Одна из двух. Одна из двух, не боле:
ОН добр, но слаб и словно бы воздушенИ защитить не в силах никого.Или жесток, суров и равнодушен,И уповать нелепо на Него!
Я в Бога так уверовать мечтаюИ до сих пор надежду берегу.Но там, где суть вещей не понимаю –Бездумно верить просто не могу.
И если с сердца кто-то снимет гириИ обрету я мир и тишину,Я стану самым верующим в миреИ с веры той вовеки не сверну!
ГРЕХИ ЧЕЛОВЕЧЬИ, ИЛИ КТО ВИНОВАТ?
Мысль о том, что нельзя никогда грешить,Знают все континенты и все народы.Это так. Но, однако, пора спросить:Почему же так нравиться всем грешить?
И так странно устроен закон природы?Вот, к примеру: грешно ли курить табак?Да, курение – зло. В этом нет сомненья!Но тогда почему кто-то сделал так,Что куренье приятнее некуренья?
Ну, а хмель? Это чуть ли не сатана!Это – грех и опасность ого какая!А Природа – нам мать! Почему ж онаВсе устроила так, что стакан винаНам намного приятней стакана чая?
Ну, а что до любви и ее утех,Так ведь мы чуть не с юности понимаем,Что как раз вот за этот-то самый грехНаши предки навеки расстались с раем.
Ну, а кто изобрел эти все наслажденья?Не Природа ли с мудрой своей главой?И вели она, только махни рукой –Все на секс бы взирали почти с презреньем.
Ведь понятно, что, если блаженства нет –Не нужны ни объятья, ни поцелуи.И ослабь, скажем, дама на миг корсет –Кавалеры кидались бы врассыпную!
Шутка – шуткой. Но если всерьез сказать,То Природа сама нам вручила страсти.Значит, это в ее абсолютно власти:Что позволить нам всем и чего не дать?!
Ужас в том, что едва ли не навсегдаПлюс и минус смешались невероятно.Ведь грешить почему-то всегда приятно,А творить благородное – скукота.
Мы творим только то, что дано творить,Ибо мы у Природы всего лишь дети.Ну, а если грешим мы порой на свете,То кого же за эти грехи винитиь?!
ХОЧУ ПОНЯТЬ
Верить можно лишь в то, что всегда понятно.В непонятное как же возможно верить?Непонятное, правда, порой занятно,Только все-таки это – глухие двери.
Вот никак не пойму: почему, зачемБожьим силам угоден лишь раб скорбящий,Раб, повсюду о чем-то всегда молящий,Уступающий в страхе всегда и всем?
Отчего возвеличен был в ранг святогоТот, кто где-нибудь схимником век влачил,Кто постами себя изнурял суровоИ в молитвах поклоны бессчетно бил?
Он не строил домов, не мостил дороги,Он не сеял хлебов, не растил детейИ за чьи-либо горести и тревогиНе платился в борьбе головой своей.
Он молился. Все правильно. Но молитьсяМного легче, чем молотом в кузне бить,Плавить сталь иль сосны в тайге валить.Нет, молиться – не в поте лица трудиться!