Вперед! Вперед! Дорога далека,Все крепче холод, гуще облака,Меняется погода, ветер злей,И что ни взмах, то крылья тяжелей.
Смеркается… Все резче ветер в грудь,Слабеют силы, нет, не дотянуть!И тут протяжно крикнул головной:– Под нами море! Следуйте за мной!
Скорее вниз! Скорей, внизу вода!А это значит – отдых и еда! –Но следом вдруг пошли перепела.– А вы куда? Вода для вас – беда!
Да, видно, на миру и смерть красна.Жить можно разно. Смерть – всегда одна!..Нет больше сил… И шли перепелаТуда, где волны, где покой и мгла.
К рассвету все замолкло… тишина…Медлительная, важная луна,Опутав звезды сетью золотой,Загадочно повисла над водой.
А в это время из далеких водДомой, к Одессе, к гавани своей,Бесшумно шел красавец турбоход,Блестя глазами бортовых огней.
Вдруг вахтенный, стоявший с рулевым,Взглянул за борт и замер, недвижим.Потом присвистнул: – Шут меня дери!Вот чудеса! Ты только посмотри!
В лучах зари, забыв привычный страх,Качались гуси молча на волнах.У каждого в усталой тишинеПо спящей перепелке на спине…
Сводило горло… Так хотелось есть!..А рыб вокруг – вовек не перечесть!Но ни один за рыбой не нырнулИ друга в глубину не окунул.
Вставал над морем искрометный круг,Летели гуси дикие на юг.А позади за ниткою гусинойСпешил на юг косяк перепелиный.
Летели гуси в огненный рассвет,А с корабля смотрели им вослед, –Как на смотру – ладонь у козырька, –Два вахтенных – бывалых моряка!
ЭФЕМЕРА ВУЛЬГАРИС
Серебристый огонь под сачком дрожит,Только друг мой добыче той рад не очень:Эфемера Вульгарис… Обычный вид.Однодневная бабочка. Мелочь, в общем…
Что ж, пускай для коллекции в строгой рамеНе такая уж это находка. Пусть!Только я к Эфемере вот этой самойКак-то очень по-теплому отношусь.
Мы порой с осужденьем привыкли зватьНесерьезных людей и иные отсевкиНарицательно: «Бабочки-однодневки».Я б иную тут все-таки клал печать.
Мотылек с ноготок? Отрицать не будем.И, однако, неплохо бы взять примерС этих самых вот маленьких ЭфемерМногим крупным, но мелким душою людям.
Сколько времени тянется день на земле?Скажем, десять часов, ну двенадцать всего-то.Но какая борьба и какая работаРади этого света кипит во мгле!
Где-то в речке, на дне, среди вечной ночи,Где о крыльях пока и мечтать забудь,Эфемера, личинка-чернорабочий,Начинает свой трудный и долгий путь.
Грязь и холод… Ни радости, ни покоя.Рак ли, рыба – проглотят, того и жди.А питанье – почти что и никакое.Только надобно выжить любой ценоюРади цели, которая впереди.
Как бы зло ни сложилась твоя судьбаИ какие б ни ждали тебя напасти,Не напрасны лишения и борьба,Если все испытания – ради счастья.
И оно впереди – этот луч свободы!А покуда лишь холод да гниль корней.И такого упрямства почти три года,Ровно тысяча черных и злых ночей.
Ровно тысяча! Каждая как ступень.Ровно тысяча. Выдержать все сполна.Словно в сказке, где «тысяча и одна…»,Только здесь они все за один лишь день.
И когда вдруг придет он на дно реки,Мир вдруг вспыхнет, качнется и зазвенит.К черту! Панцири порваны на куски.И с поверхности речки, как дым легки,Серебристые бабочки мчат в зенит.
Вот оно – это счастье. А ну, лови!Золотое, крылатое, необъятное.Счастье синего неба, цветов, любвиИ горячего солнца в глазах, в крови –Семицветно-хмельное, невероятное.
– Но позвольте! – мне могут сейчас сказать. –Кто ж серьезно такую теорию строит?Это что же: бороться, терзаться, ждатьИ за краткое счастье вдруг все отдать?Разве стоит так жить?! – А по-моему, стоит!
Если к цели упрямо стремился ты,И сумел, и достиг, одолев ненастья,Встать в лучах на вершине своей мечты,Задыхаясь от солнца и высоты,От любви и почти сумасшедшего счастья.
Пусть потом унесут тебя ветры вдальВ синем, искристом облаке звездной пыли…За такое и жизни порой не жаль,Что б там разные трусы ни говорили!
«РЫБЬЕ СЧАСТЬЕ»
(Сказка-шутка)
В вышине, отпылав, как гигантский мак,Осыпался закат над речушкой зыбкой.Дернул удочку резко с подсечкой рыбакИ швырнул на поляну тугую рыбку.
Вынул флягу, отпил, затуманя взгляд,И вздохнул, огурец посыпая солью:– Отчего это рыбы всегда молчат?Ну мычать научились хотя бы, что ли!
И тогда, будто ветер промчал над ним,Потемнела вода, зашумев тревожно,И громадный, усатый, как боцман, налимПоявился и басом сказал: – Это можно!
Я тут вроде царя. Да не трусь, чудак!Влей-ка в пасть мне из фляги. Вот так… Спасибо!Нынче зябко… А речка – не печка. Итак,Почему, говоришь, бессловесны рыбы?