Да не беда! Вот станет повзрослееИ все постигнет. А пока что сынГлядит на мать… И нет его роднее!Ведь он такой для матери один!
2
– Можно к вам, Галина Николавна? –В дверь пролез заснеженный букет.За букетом девочка вослед.– Вы, ребята? Вот как это славно!
Как я рада! Ну, прошу, входите.Да смелее. Сколько же там вас?Нина, Лена, два Алеши, Митя…О, да тут почти что целый класс!
В платьях, отутюженных заране,В галстуках, что зорь любых алей,Вот они уселись на диванеСтайкой красногрудых снегирей.
Староста Петров, как самый главный,Произнес с торжественным лицом:– Мы пришли, Галина Николавна,Рассказать, что мы вас очень ждем.
Двойки есть… Ослабла дисциплина… –И, смутившись, отошел к окошку.– Брось! – вскочила черненькая Нина. –Можно, мы посмотрим на Сережку?
– Он не спит, Галина Николавна?– Нет, не спит, поближе подойдите.Только чур: спокойно, не галдите!– Нет, мы тихо… Ой, какой забавный!
– А глаза большущие какие!– Карие, совсем не как у вас… –Ким утешил: – Это так сейчас.Подрастет – и станут голубые.
– Вот как все предугадали славно!До чего же, право, мы мудры! –И, смеясь, Галина НиколавнаПотрепала детские вихры.
Нина, розовея смуглой кожей,Подошла к ней: – Я хочу спросить:Можно иногда нам приходитьПосидеть и поиграть с Сережей?
Через час – в квартире тишина…Щебеча, умчались снегирята…А она стояла у окна,Вслед им улыбаясь виновато.
Любят, ждут… Нет, эти но солгут!Взгляд ребячий не привык лукавить.А она? Давно ль хотела тутВсе забыть, все бросить и оставить…
Думалось: районный городок…Школа, дом, за окнами картошка,Из трубы клубящийся дымок,Книги, труд и маленький Сережка…
Школа, труд… А разве здесь не труд?Разве нет и тут друзей горячих?А ребята? Разве же бегутОт таких вот чистых глаз ребячьих?
Струсила? Обида сердце гложет?Пусть! Тут важно только не сломаться.Трус не тот, кто может испугаться.Трус – кто страха одолеть не сможет!
Сын промолвил с важностью: – Агу!– Да, малыш, уйдет, затихнет гром.Никуда-то я не побегу,Мы и здесь с тобою заживем.
3
– Галина, можно? – Распахнулась дверь,И появилась Эльза Вячеславна.– Не спит малыш?– Не спит.– Ну вот и славно!
На, детка, зебру – презанятный зверь.Одета гостья ярко и нарядно:Шелка, сережки, кольца, кринолин…Все бьет в глаза, все пестро, все нескладно.
Сама точь-в-точь как зебра иль павлин!– Мы, Галочка, квартиру получаем.Хлопот по горло: с мебелью беда!То купим шкаф, то кресло прозеваем…
Вот все обставлю, приходи тогда.– Что ж, как-нибудь визит такой устроим.Сейчас же попрошу я вот о чем:С полчасика побудь с моим героем,Пока я отлучусь за молоком.
– Ах, я не прочь! Но тут меня тревожитБоязнь: а вдруг чего недогляжу?К тому же платье… Подызмяться может…А впрочем, ладно, мчись, я посижу.
Она с надрывом что-то стала петь,Потом младенцу показала рожки.Но край пеленки, там, где были ножки,Вдруг начал подозрительно влажнеть.
Авария! Что делать новой «маме»?Она к кровати робко подошлаИ пальцами с блестящими перстнямиПеленки край брезгливо подняла.
Увидев незнакомое лицо,А может статься, ощутив на телеЧужой руки холодное кольцо,Малыш заплакал горько в колыбели.
Он так сучил озябшими ногами,Так громко плакал, стиснув кулачки,Что временной и неумелой «маме»Осталось лишь схватиться за виски.
Нет, где уж этой барыньке столичной,Чья лишь в нарядах и живет душа,Управиться с хозяйством непривычным –Одеть и успокоить малыша?!
Но что это: мираж? Метаморфоза?Сняв быстро брошь и положив в карман,Она накидку цвета чайной розыШвырнула вдруг, как тряпку, на диван.
Откуда эта быстрая сноровка?Галина поразилась бы донельзя,Увидев, как уверенно и ловкоЕе Сережку пеленает Эльза.
Но Эльзы нет здесь. Нету, право слово!Нет дамы в ярких кольцах и наколках.Есть просто Лиза – дочка горнового,Девчонка из рабочего поселка.
Отец – в цеху, мать целый день стирала,А старшая, вскочив еще спросонок,Уже кормила, мыла, пеленалаСвоих чумазых братьев и сестренок.
Но годы шли, и прошлое забылось.Богатый муж… Безделье и шелка…Когда она душою опустилась,Теперь нельзя сказать наверняка.
Не в тот ли день и час, когда решила,Что труд придуман только для мужей,И весь свой пыл душевный посвятилаКокетствам да наружности своей?
Ответить трудно. Только мир стал тесен.Вся жизнь: прилавки, моды и кино.Мурлыканье пустых, пошлейших песен…И грустно, и противно, и смешно…
Но нынче звонкий, горький плач ребячийНа миг какой-то всю ее встряхнул,Как будто в омут плесени стоячейС размаху кто-то камень зашвырнул.
И разом точно встала тень былого:Нет Эльзы в брошах, кольцах и наколках.Есть просто Лиза – дочка горнового,Девчонка из рабочего поселка.