Я так и думал, что великий Шаталов неспроста напивается, что есть что-то в этом трагическое и с психической точки — ненормальное.
Кашкин шевельнулся на кровати, как-то странно вздохнул и затих.
Фелицын приоткрыл глаза, посмотрел в сторону Кашкина и вновь сомкнул веки. Он увидел дедушку, Павла Львовича, Фелицына, высокого, худого старика, с белым ободком волос вокруг лысины. Павел Львович взял в руки лампу и обошел вокруг стола, затем заговорил:
— Когда наблюдаешь людей на улице, в подъезде, в трамвае — какое бескультурье! Стоял в очереди за сахаром с двух часов тридцати минут до четырех часов двадцати минут. Заболела голова от шума и нескончаемого гама баб.
Бабы — это особое явление наших дней, которое мы раньше не знали и не видали. Они почему-то всегда галдят в очереди, как галки. Очереди для них — это клуб, где они встречаются друг с другом, обсуждают всяческие "проблемы". В большинстве случаев почему-то ругаются, одна не уступает места другой, и прочее. У подъезда — кордон баб. Идешь и чувствуешь, что ты ничтожен по сравнению с этой силой. Косит на тебя глазом какая-нибудь бабенка, проедает, а чтобы ты не подозревал, что тебя сейчас по косточкам разберут, говорит: "Щи уварились. Я капусту-то сначала мочу. Да. Сметану брала. Гречки отварила. Поела, и плохо мне стало, ноги не держат…" Ноги и впрямь таких баб не держат. Габаритов они таких, что с трудом протискиваются в дверь.
Так растет трава и живут козы.
Павел Львович Фелицын опустился перед вертящимся столом.
— Мальчик сидит у трамвая и горько плачет. Его спрашивают, почему он плачет. Он говорит: "Я соскочил с буфера, а ранец зацепился и уехал с трамваем. А-а-а…"
Умер Павел Васильевич Лебедев. Это был большого, если так можно сказать, военного ума человек.
Частенько на докладах в штабе РККА имелась его резолюция, подписанная "Леб".
Однажды произошел курьезный случай. Я был начальником мобилизационного отделения штаба РККА. По нашему управлению разрабатывался вопрос о точном подразделении командного и административного состава. Вопрос трудный, так как надо было охватить все роды войск.
П. В. Лебедев дал указание, как именно решать этот вопрос. Но его точка зрения не совсем была понятна. К назначенному сроку был заготовлен проект приказа РВСР. Приглашены были для обсуждения проекта представители всех заинтересованных учреждений, как-то: ГАУ, ГВИУ, ЦУПВОСО и пр.
Однако в день заседания и начальник управления, и начальник отдела почему-то "смылись" и в комиссию назначили меня, хотя проект приказа я не писал, а он проходил по четвертому отделению.
Привыкши ни от чего — для пользы службы — не отказываться, я вошел таким образом в комиссию и — да! — был выбран председателем. Я не растерялся и довольно умело вел собрание.
Любопытно, что члены комиссии не согласились с точкой зрения Павла Васильевича, и комиссия состряпала иной приказ РВСР. На следующий день я написал к этому проекту доклад, приложив протокол заседания комиссии. Начальник управления и начальник отдела все это подписали.
Через день доклад вернулся. На нем была "ругательная" резолюция с подписью "Леб". Он выражал недоумение, почему проект приказа РВСР составлен вопреки его директиве, о чем, мол, думали в комиссии. И под конец написал: "Впредь таких комиссий не созывать, да еще под председательством бывшего вольноопределяющегося".
Это был камень в мой огород. Оказывается, он наводил справку, кто такой-сякой председатель. Ему доложили, что по строевой линии я всего-навсего бывший вольноопределяющийся. Так как с моей стороны вины никакой не было, то надо мной только смеялись и поздравляли с такой "похвальной" резолюцией.
Вскоре я, однако, все же удостоился чести: за демобилизацию ком- и адмсостава и за мероприятия по чистке ком- и адмсостава от негодного в техническом и политическом отношении мне в приказе по штабу РККА (по командному управлению) была объявлена благодарность…
Фелицыну показалось, что Зинэтула сел за стол рядом с дедушкой и стал внимательно разглядывать его. А Павел Львович Фелицын между тем продолжал:
— В 1917 году я с приятелями 1 мая, спасаясь от дурной погоды и снега, зашел в "Московскую" гостиницу. Снег выпал на два сантиметра. И это 1 мая по-старому, а по-новому — 13-го. Любопытно, что мы заказали себе какое-то рыбное блюдо, но когда приступили к еде, то рыба оказалась с душком. Позвали метрдотеля. Тот пожал плечами и сказал, что совет поваров постановил утром, что рыба хорошая и ее можно есть…