У реки Фелицына нашли однажды, когда в часть доставили Тапагари.
Низенький, огненно-рыжий Тапагари был бледен бледностью покойника. Казалось, он потерял способность изъясняться словами. Он с мольбой смотрел на Фелицына и призывал безгласно: "Пощади!"
В Тбилиси к нему пришли трое в черных костюмах и предложили следовать. Они ничего не объясняли, потому что отвыкли от разговоров с обычными людьми и не привыкли ни к каким объяснениям.
Этих троих Тапагари так напугался, что всю дорогу до Москвы в самолете молчал. ЕГО, собственно, ни о чем и не спрашивали. Москва приказала, провинция исполнила. И весь сказ!
Дмитрий Фелицын смотрел на рыжего Тапагари как на привидение и отказывался верить в происходящее.
Но нужно было начинать верить!
— Я солгал вам, — сказал с дрожью в голосе Фелицын. — Тапагари ничего мне не давал.
Красные надбровные дуги с бесцветными бровями побежали вверх.
— Ну, тогда мы с вами будем разговаривать по-другому! — вскричал майор детским голосом и выбежал из кабинета.
В форточку залетела бабочка, довольно большая, с серебристо-белыми крыльями, сделала вираж вокруг черной настольной лампы и устремилась к окну, которое на сей раз было закрыто, поэтому бабочка чуткими усиками скользила по стеклу и усиленно работала крыльями, надеясь протаранить невидимую стену. Фе-лицын помог ей выбраться через форточку.
Он ожидал возвращения майора час, но альбинос не вернулся. Пришел Козлов, сверлящим взглядом красных глаз пробуравил Фелицына и пригрозил:
— Смотри, щенок, как бы в колодце не утоп! Фелицын в совершенном бесстрашии взвился со стула, вскричал:
— Как вы смеете, хам, со мной так говорить?! С Козловым так никогда не объяснялись, поэтому он от неожиданности опешил, челюсть отвалилась и он без всяких эмоций сел. Сердце трусливо билось после вчерашнего, хотелось опохмелиться. Фелицын надел пилотку и сказал:
— Понадоблюсь, вызовете! — И вышел.
Фелицын понял, что Козлов в этом деле пешка и что он своею властью пальцем Фелицына не тронет, потому что Фелицмным заинтересовались люди повыше, чему свидетельством привоз Тапагари из Тбилиси.
Фелицын подумал об утраченной справедливости. Он, кажется, еще верил, что с помощью справедливости можно что-то изменить. Но где эта справедливость? Размышляя подобным образом, Фелицын пришел к печальному умозаключению, что справедливость узурпирована силой. А сила обходится без справедливости. В известное время узурпация произошла и стала окрашивать себя в привлекательные тона, чтобы люди смотрели на нее как на законную, и прятала начала беззаконного воцарения, чтобы никто не докопался до причин и не положил этой "привлекательной" узурпации конец.
Дня два Фелицына не вызывали, а он проводил это время с пользой в читальном зале библиотеки. Читал Ленина, и кое-что прояснялось в его сознании насчет узурпации.
На третий день майор заговорил об искусстве, о живописи, но Фелицын разговора не поддержал. Он прямо спросил, даже грубовато, с вызовом:
— Чего вы от меня хотите?!
— Мы хотим одного — знать, кто вам рассказывал об этом письме? Нас интересует… источник, — сознался майор.
— Смотрю я на вас, — Фелнцын был возбужден и говорил с чувством, — и мне жаль вас! Как вам не совестно скрывать это завещание?!
— Совестно?
— Да! — глаза Фелицына блестели.
— С совестью, как вы ее понимаете, молодой человек, мы в семнадцатом году покончили!
— Вас, уверен, тогда не было, вы потом притесались! Пена! Почитайте "Философские тетради", там о пене кое-что сказано.
Дмитрию Фелицыну уже было на все наплевать. Он шел напролом, потеряв всякую ориентацию во времени. Он знал, что был прав, поэтому добавил:
— Ленин бы такого не допустил!
Фелицын понял, что и майор — игрушка в чьих-то руках, поэтому ничего плохого ему не сделает. И по виду майора было ясно — он выдохся. Но тем не менее задал свой идиотский вопрос в тысячный раз:
— Где вы узнали о письме?
— Да надоело мне с вами говорить! — вспылил Фелицын.
Майор не обиделся. Майор лишь вздохнул. Он-то не раз уже видел таких бойких юношей. Что с ними случалось потом?!
Вызвал командир части Гуржеев, усадил в кресло, что-то ласково говорил, но Фелицын не слушал. Гуржеев смотрел на него почему-то заискивающе, как на капитана Козлова. Этот взгляд не понравился Фелицыну. Он сказал:
— Вы-то чего боитесь! Неужели в страхе приятно жить!
Гуржеев покачал казачьим чубом и отпустил. Фелицын проходил мимо волейбольной площадки. Игра затихала, и все отворачивались. Вечером увидел в дали аллеи инженера Ямпольского. Тот, заметив Фелицына, повернул назад и, обернувшись, ускорил шаг. Фелицын попытался догнать его, чтобы поговорить, посоветоваться, но Ямпольский почти что побежал, словно хотел опередить свою длинную тень. И Фелицын побежал, но споткнулся о выбоину в дорожке и упал. Ямпольский исчез.