лечения занимаются целые... магические школы. - Вряд ли они поймут
слово "институт". - Общий принцип вообще-то известен, не было
способа его реализации. - Говорю я, показав некоторую задумчивость.
- Ты можешь рассказать нам? - Осторожно поинтересовался маг,
всячески изобразив, что это только вопрос и ничего больше.
- Конечно. - Я опять пожимаю плечами. - И рассказать, и показать,
и научить. Такие знания нельзя держать в секрете.
На лицах собравшихся гномов явственно отобразилась общая мысль
- "очень даже можно!".
- Ты права... - Тяжело вздохнул крепкий на вид гном с подпаленной
бородой. - Некоторые знания нельзя прятать.
Интересно, на оставшейся части его бороды не видно действия тепла
- тогда чем?
- А чем вы себе бороду обожгли? - Резко сменив тему разговора,
спрашиваю я.
Все присутствующие дружно осуждающе посмотрели на меня и перевели
заинтересованные взгляды на того гнома.
- Э-э... Кислотой. - Сильно стушевавшись, ответил тот.
- Вы её в следующий раз не кипятите, некоторые кислоты даже
стекло разъедают. - Наставительно говорю и для большего эффекта
грожу пальцем.
Да уж! Эффект получился. Секунд пять шестеро серьёзных гномов
пытались удержаться, но не выдержали и дружно расхохотались. В
комнату заглянул Торин, вопросительно посмотрел на смеющихся,
казалось бы, очень серьёзных гномов и решил не рисковать - мало ли
что могло рассмешить?
- Хорошо, буду в следующий раз осторожней!
- Кстати, мы так и не разобрались в составе зелья.
- Успокоившись, сказал маг.
- Ничего сложного. Самое горькое усыпительное и самый мерзкий
общеукрепляющий состав.
Вопрос, непонимание, недоумение, разом отобразились на лицах
собравшихся лекарей.
- Зачем?
- Ну, во сне силы легче восстанавливаются.
- Это понятно, зачем горький и мерзкий?
- В профилактических целях - когда лекарство отвратительное, то и
болеть не хочется. - Разъясняю свою мысль.
Это опять вызывает веселье. Наверное, каждый представил какой ещё
полезной гадостью можно поить особо назойливых больных. Смех опять
привлёк внимание хозяина дома. Торин смело вошёл в комнату и
поинтересовался, чего все смеются, он тоже хочет. Ему доступно
объяснили, что причина веселья связана с чисто профессиональными
проблемами. Так как ситуация стала очень радостной, то самое время
её чуток ухудшить.
- Я хочу побывать в "горячей штольне", но не знаю, где она
находится. - Серьёзно говорю, не обращаясь ни к кому конкретно.
Веселье сразу прервалось.
- Туда проход свободный, но вообще-то нужно получить разрешение
короля. - Первым отреагировал гном-травник с подпалённой бородой.
- Зачем тебе туда надо? - Хмуро спросил маг.
- Потому, что надо. - Пожимаю плечами. - Я вполне могла добраться
до столицы с караваном и найти себе жильё до весны. Но я пришла сюда
потому, что надо.
Гномы замолкли, обстоятельно обдумывая мои слова.
- Хорошее объяснение. - Серьёзно ответил маг. - Надо, значит
надо. Я сейчас напишу королю и пойдём.
Вот так, возьмёт и просто напишет. К королю здесь относятся
как-то слишком просто, но при этом очень уважают. Письмо взялся
отнести Торин, а мы: я, пятеро травников и маг, сразу отправились к
"горячей штольне". Она распложена на минус первом уровне, самая
юго-восточная отвилка от основного туннеля идущего внутри горной
гряды. Гномы, уже лет триста, строят туннель внутри горы, желая
соединить одной дорогой без выхода на поверхность все кланы, которые
обитают в этой гряде. К слову, таких кланов целых пять, ещё есть с
десяток мелких поселений, занимающихся заготовкой продовольствием и
торговлей подземными ископаемыми.
Пока мы шли, маг рассказал историю появления штольни. Сто
пятьдесят три года назад решили сделать боковой отход от основного
туннеля, но очень скоро гномы, работающие в том штреке, стали
заболевать слабостью крови, появились открытые язвы, начали выпадать
зубы и волосы. Маги, конечно, обследовали опасное место, но всё, что
могли - это сделать заключение о крайней опасности штрека. Подобное
встречалось и раньше, хотя и редко, но почему-то до сих пор не
придумали метода определения таких опасных мест. Лучевую болезнь на
ранней стадии лечили запросто, в остальных случаях могли только
облегчить страдания. Радиацию здесь воспринимали как проклятие
горного духа, да и про радиацию как таковую, никто даже не