— Так мы ему не скажем ничего. Кстати, где он?
Машка кивнула в сторону проходной.
— Там, вот-вот выйдет. Антоша устроился на завод, обещал денег заработать и мне новое платье купить и ещё в августе мы по путевке в санаторий поедем. Представляешь Боря! Вот я понимаю — мужчина, заботится и за такого не страшно за муж выходить.
«Посмотрим, как запоёшь, красавица, когда вместо зарплаты твой Антон принесёт тебе ящик детского питания или коробку хозяйственного мыла», — подумал Борис Дмитриевич.
Вслух не ответил ничего.
Глава 8
— Разрешите обратиться!
Обращался Боря к мужику пенсионного возраста, дежуранту на заводской проходной.
— Аркадий Осипович меня зовут, говорите молодой человек. Что хотел?
Старик смотрел на Сивого с подозрением, как на иностранного шпиона. Собственно последний час он только и занимался тем, что пялился на бойкий торг у раскладушки. И судя по выражению лица Аркадия Осиповича, увиденное ему пришлось совсем не по душе.
— Аркадий Осипович, тут дер такое, а можно у вас тележку с раскладушечкой на пару часиков оставить, на ответственное хранение, так сказать, — попросил Боря. — Мне бы с девочкой погулять сходить.
Сивый озорно подмигнул, мол Аркадий Осипович дела молодое, войдите в положение, будьте добры. Сами ж небось в молодые годы огого отжигали, вам ли не понять.
Старик покосился на телегу, нахмурился.
— Ещё чего, у нас голубчик промышленное предприятие «Горняк», а не сарай в колхозе «Росинка»…
— Ну а все же?
В карман старику аккуратненько так нырнула пятирублёвая купюра. Раз, и внутри уже лежит, обосновалась, модно сказать.
— Так, молодой человек…
Однако Боря достал ещё одну пятюню и сунул старику в другой карман. Также бережно и ненавязчиво.
— Мне ж на два часика всего. Вы и не заметите ничего, глазом моргнуть не успеете, как я уже обратно вернусь.
Аркадий Осипович закашлялся. Но деньги доставать не полез. Не пять копеек пацан ему предлагает. Деньги то серьёзные.
— А люди когда через пятнадцать минут пойдут, у нас же разнесено время выхода с предприятия, чтоб не толпиться? — спросил он, а потом сам же возражение снял. — Может тогда тележеньку твою внутрь пункта поставить, если ненадолго, конечно? И мешать никому не будет…
Больно пригрелся червончик в кармане у старика. Ну а что, сколько он там дежурным на своём месте получал? Дай бог 120 рублей в месяц набегало, а тут сразу два дня работы окупают. И всего то надо взамен — за раскладушкой одним глазком присмотреть.
— Ненадолго, зуб даю, Аркадий Осипович.
— Ладно, твоя взяла, — мужик смягчился и занёс телегу с раскладушкой к себе в коморку. — Ты ж только не позже шести за ней вернись, пересменка у меня в это время начинается. И ни слова никому, а то погонят меня к чертовой матери отсюдова.
— В половину шестого, как штык!
— Шуруй давай, — вздохнул старик, возвращаясь к кроссворду.
На том и сговорились. По итогу Сивый раскладушку с тележкой в будке дежурного оставил и вернулся к бондарихе.
— Не знала, что ты такой наглый, Борис! — прокомментировала Машка, ожидавшая в паре десятков метров от проходной. — Как у тебя это получается? Аркадий Осипович очень строгий мужчина и ответственный работник. Мне так Антон сказал. Он как то на минуту опоздал к началу смены, так Аркадий Осипович не пустил без объяснительной, представляешь? Звонил начальнику цеха…
— Хочешь жить — умей вертеться. А Аркадий Осипович мужик — во! — Сивый показал большой палец.
— Опять эти пословицы, где ты их только понабрал! — захихикала бондариха. — Ладно, мы в кафе то идём?
— Куда ж мы денемся.
— А куда пойдём?
— На улицу Ленина. В стекляшку. Куда ещё идут, если бабки на кармане есть.
— Ух ты! — бондариха аж в ладоши от радости захлопала. — Класс! Класс! Класс!
Машку Сивый пригласил в единственный в городе приличный ресторан в нескольких кварталах от проходной завода «Горняк». Выбор среди мест общественного питания был городке крошечный донельзя. Провинция разительно отличалась от столицы.
«В Москве вон в прошлом году обрыгаловка американская открылась на Пушкинской», — припомнил Сивый. — «А здесь толком и нет ничего».
На российские окраины первые более менее нормальные рестораны проникли только во второй половине 90-х. Сейчас же приходилось довольствоваться тем, что есть. Впрочем американские обрыголовки, которые за всю жизнь успели знатно осточертеть, Сивому не тарахтели. Это в 91-м забугорный общепит редкой диковинкой слыл и голову советскому народу кружил будь здоров, а спустя десяток лет все эти Маки и прочие злачные места, захватят Россию. Машка, понятное дело, в еде не была избалована особо, да и о Маке разве что слышала в новостях, поэтому походу в стекляшку искренне радовалась.