Следом Семейка захлопала в ладоши при виде Сивого с трудом катящего тяжеленную телегу, а ещё правое колёсико буксовало то и дело заедая.
«Почувствуй себя карабахским ишаком», — подумал Борис Дмитриевич, в очередной раз выправляя телегу.
— Ну вот дождалась тебя!
— Мы ж на без двадцати четыре договаривались, Лен, — буркнул Сивый, останавливая телегу.
— Не люблю опаздывать, я здесь с трёх, — захихикала она.
Борису Дмитриевич однако не до смеха было. Тягать телегу с книгами и раскладушкой на своём горбу в нынешнем тщедушном теле виделось крайне проблематичным занятием. Сивый аж весь испариной покрылся, рубашка насквозь мокрая. Ленку это не смутило не сколько. Она подбежала к Боре и обняла, чмокнув в щеку, чуть привстав на цыпочки. У Зяблика тело мелкое, а Семейка так вообще миниатюрная кнопка, парочка прям. Обычно вот такие обнимашки при приветствии делают, а они уже сегодня виделись вроде как. Впрочем, отказывать себе в удовольствии обняться с девчоночкой Борис Дмитриевич не стал, пусть и в голове у него крепко засела другая бывшая однокурсница — Машка Бондарь. Ну и никах из головы не вылезала. Но там с ростом бондарихи и ее данными подиумной манекенщицы, на цыпочки уже пришлось бы подниматься самому Боре.
— Ну что, Ленчик, у нас с тобой есть ровно полчаса чтобы разложиться, организоваться, — заявил Сивый. — В десять минут пятого народ с завода выходить начнёт.
Ленка внушительно кивнула.
— Все успеем. На этот счёт даже не переживай! Я все продумала.
Начали раскладываться.
Борис Дмитриевич матюкаясь в губу и шипя через стиснутые зубы, снял раскладушку с телеги, едва не уронив. Разложил, накрыл поверху шторой. Машка вытащила список, тот самый, который составила накануне вместо убогого помятого листка Бориса Дмитриевича. Начали сверяться. Сивый вытащил первую книгу, положил на раскладушку, ну и потянулся за второй, когда бывшая однокурсница его остановила.
— Не, давай по другому делать будем? — предложила она.
— А что тебе не нравится? — удивился Борис Дмитриевич.
— Я же сказала, что все продумала заранее. Смотри сюда!
Она достала три стопочки аккуратно нарезанных бумажных квадратиков, с нумерацией от одного. Борис Дмитриевич задумку понял не сразу, поэтому уточнил. Он всегда когда непонятно предпочитал задавать вопросы. Стыдно не не знать, стыдно не спросить. Жизнь научила не стесняться. Стеснительные они как обиженные из известной поговорки.
— Это что у тебя такое?
— Хочу, чтобы выдача прошла без сучка и задоринки. Вот сюда смотри.
Ленка сунула Сивому список в лицо. Тыкнула пальцем в столбец с фамилиями, теперь возле каждой фамилии значилась цифра.
— Леонов Сергей., — пояснила она. — Одиссея капитана Блада и Хроники заказаны. Первый номер у нас идёт.
Она аккуратно положила листок с номером «1» на пухленькую книгу Рафаэля Сабатини издания «Правды» 1984 года. Это книженция у Тамары Семёновны в домашней библиотеки имелась. Оттуда и попала на раскладушку со вложенным внутрь саммари.
— Подойдёт Сергей Леонов, попросит Рафаэля Сабатини, а нам уже искать не надо ничего — номер 1 есть, заранее подготовлен и мы по нему выдавать будем. Ну и названия тоже все расставлены по алфавиту. Для удобства.
— Молодец, — похвалил бывшую однокурсницу Сивый. — Другие стопки тебе зачем?
— Ну как зачем, мы когда очередные предзаказы принимать будем, то сразу номер заказа будем присваивать. И человеку вот такой листок отдавать. Один покупателю, а второй продавцу. Отчётность это.
Семейка просияла, видя, что ее задумка Сивому пришлась по душе.
— Моему папе наш сосед по гаражу рассказал, что тебе в аренду гараж сдал под книжный склад. Значит у нас будет много заказов, Борь. Угадала?
«Язык походу как помело у этого соседа, ещё договор не подписан, а треплется уже», — приметил Борис Дмитриевич. — «Надо с этим товарищем осторожнее быть».
— А если умник какой таких листков себе настрогает? Как мы потом с тобой разбираться будем от какой жопы яйца растут? Подделать много ума не надо.
— Борь, фу так некрасиво выражаться, тебе не идёт… — Ленка показала Борису Дмитриевичу обратную сторону своего пронумерованного листка, где была поставлена ее подпись — Ну так я для чего роспись свою на обратной стороне поставила, ну ты даёшь! Я что по твоему совсем круглая идиотка? Подпись мою никто не подделает, я сразу узнаю.
«Это тебе так кажется, дорогуша, что не подделают», — про себя усмехнулся Борис Дмитриевич, припоминая сколько раз на своём веку встречал липовые подписи, да и сам таким грешил.