- Вы когда-либо были осуждены за совершение преступления? - повторил Мейсон.
- Да.
- За какое? Вы сидели в тюрьме?
- В "Сан-Квентине" за вооруженный разбой. Теперь вы все знаете. Давайте, кончайте меня. Разрывайте на части, если вам так хочется.
Мейсон с минуту смотрел на молодого человека, затем отодвинул свой стул к концу стола, предназначенного для адвокатов, сел и тоном, в котором явно слышалась искренняя заинтересованность, заявил:
- Мне не хочется ничего подобного, мистер Хокси. Я считаю, что мы в состоянии использовать это, но не для того, чтобы вас растоптать. Ваши наниматели знают, что вы были осуждены?
- Ну почему, как вы думаете, я тружусь на второсортной работе в третьесортной гостинице? - злобно спросил Хокси.
- Вы уверены в своих идентификациях?
- Абсолютно. Я никогда не забываю лицо. Стоит мне хоть раз увидеть человека и соотнести его с чем-либо, я его никогда не забуду. Именно поэтому я нужен гостинице.
- Когда вас осудили, Фрэнк?
- Десять лет назад.
- Сколько вы сидели?
- Пять лет.
- А чем вы занимались потом?
- Поменял пять или шесть мест работы. Всегда что-то случалось. Всплывало мое прошлое и меня выгоняли.
- А дальше?
- Потом меня забрали в участок по подозрению. Не потому, что я что-то сделал, а из-за моего прошлого. Меня поставили в ряд с другими арестованными для какого-то опознания. Я понял, что потеряю еще одну работу. Я очень расстроился.
- Продолжайте.
- После процедуры опознания ко мне подошел один сержант. Я ему, судя по всему, приглянулся. Он сказал, что понимает мои чувства. У него есть друг - директор гостиницы "Кеймонт". Полицейский объяснил, что эта гостиница пользуется дурной репутацией, возникают проблемы с правоохранительными органами и поэтому директор должен меня понять и знать, с чем мне приходится сталкиваться. Этот полицейский знал откуда-то о моей способности не забывать один раз увиденное лицо. В гостинице "Кеймонт" требовался ночной портье. Сержант признался мне, что сам отправил предыдущего за решетку. Полицейский предупредил администрацию, что ему придется вообще прикрыть гостиницу, но новый директор обещал держать все в рамках законности. Сержант предложил мне сходить к этому новому директору и честно все рассказать о себе. Он объяснил, что если я хочу удержаться на работе, мне следует поставить нанимателя в известность о моем прошлом. Тогда у меня появится шанс. Он велел мне идти в гостиницу, но предупредил, что, если я в дальнейшем не намерен вести честную жизнь, мне не стоит даже пытаться устроиться, потому что у "Кеймонта" плохая репутация и за ней постоянно следят люди из Отдела по борьбе с наркоманией и проституцией.
- И вы пошли к новому директору?
- Да. Это оказалось лучшим советом, который мне когда-либо давали.
- К вам хорошо относятся?
- Я работаю в два раза больше, чем следовало бы. Мне платят половину того, что должны бы. Со мной вежливы. Мне велят не открывать рот. Это не лучшая гостиница в городе. Третьесортная. И в ней живут соответствующие постояльцы. Я держу глаза и уши открытыми, рот закрытым, работаю честно. Я все еще остаюсь там. Насколько я понимаю, мистер Мейсон, я ответил на ваш вопрос, а вы уже достаточно поразвлеклись. Завтра те, кто постоянно живет "Кеймонте" будут знать, что ночной портье - из бывших заключенных.
- Для вашего сведения, я впервые за все годы выступлений в суде спросил свидетеля, обвинялся ли он в каком-либо преступлении, - сообщил Мейсон. - Лично я считаю, что, после того, как человек заплатил свой долг обществу, этот долг должен отовсюду вычеркиваться. Однако...
- О, Ваша Честь, я выступаю против этих самооправданий адвоката защиты, - встал со своего места Гамильтон Бергер. - Он спутал все карты и испортил карьеру молодому человеку, а теперь елейно пытается представить алиби...
Судья Леннокс постучал молоточком по столу.
- Я прошу окружного прокурора воздержаться от обвинений по отношению к адвокату защиты. Мистер Мейсон не преступил своих законных прав. Суду кажется, что мы видим общую цель за допросом, проводимом мистером Мейсоном. Если вы, господин окружной прокурор, желаете выступить с конкретными возражениями, делайте их после того, как адвокат защиты закончит задавать вопрос. Продолжайте, мистер Мейсон.
- Спасибо, Ваша Честь, - поблагодарил Мейсон. Он повернулся к свидетелю и спросил: - Тот сержант из полиции не оставлял вас без внимания в дальнейшем?
- О, да. Он возглавляет Отдел по борьбе с наркоманией и проституцией.
- Он вас проверяет?
- Да.
- Часто?
- Конечно. Они проверяют всю гостиницу. У нас всякое случается. Нам этого не избежать, но администрация не участвует ни в чем незаконном. Мы не спрашиваем свидетельство о браке, если мужчина и женщина снимают номер, но этого ведь не делают и в первоклассных гостиницах. Мы пытаемся следить, чтобы коридорные не вызывали проституток для постояльцев и никогда не сдаем номера известным нам торговцам наркотиков. В этом очень помогает моя память на лица. Окружной прокурор грозился закрыть гостиницу. Владельцам требовалось навести порядок или они потеряли бы свои инвестиции.
Свидетель сделал легкий поклон в сторону Гамильтона Бергера, который смотрел на него с надменным видом.
- И именно поэтому администрация старается всячески угождать окружному прокурору? - спросил Мейсон.
- Я возражаю. Вопрос требует выводов свидетеля, - заявил Гамильтон Бергер.
- Возражение принимается, - постановил судья Леннокс.
- А вы лично? Вы стараетесь угодить окружному прокурору? поинтересовался Мейсон.
- Я не хочу, чтобы он стал моим врагом. Если только представители власти или правоохранительных органов покажут на меня пальцем, я немедленно окажусь на улице. Но я не вру. Я рассказываю все так, как было.
- Вы рады шансу помочь в чем-либо окружному прокурору?
- Мне жаль, что я оказался свидетелем.
- Но вы рады шансу помочь окружному прокурору?
- Я подумал, что мне это может когда-нибудь пригодиться, если уж вам так хочется получить ответ на этот вопрос.
Мейсон повернулся к Гамильтону Бергеру и заявил:
- Я считаю, господин окружной прокурор, что будет честно, если я в настоящий момент ознакомлю Высокий Суд со своим пониманием того, что стоит за всем, имевшем место по рассматриваемому делу.