Мерно выдыхаю и вспоминаю глаза Милы, когда она разделывала бойца. Безумие – вот , что реально в них сидело. Нет, я была бывалым служилой, но Мила, это тот случай, когда ученик превосходил учителя. Если она узнает, что это была я…Найдет и убьет как собаку. Я не сомневалась в своих собственных уроках.
-На войне, мои глаза видали разное, но такой любви к изощренным пыткам…Никогда.
Родион, который во времена нашей службы был двадцатилетним юнцом по имени –Ромка Кузнецов, побывал не на одной войне и знал толк в человеческой натуре, особенно потерянной для общества. Он был психологом, после стал куратором, а потом пошел вверх по лестнице. Он был человеком расчета, ничего не упускал, чертов калькулятор!
-Хорошо. Я подумаю, как это провернуть, - бегло целую Родика, формируя план отступления. Мыслей о том, как распорядиться этой случайной не случайностью, я не имела, но одно знала точно – Бестия об этом узнает первой.
Глава 68
«Андрей»
Поглаживая нежные ключицы Джо, подмечал каждый шрам, который на ней был оставлен во время подготовки. Ненависть к подобным пыткам родилась во мне, когда это коснулось чего-то родного сердцу.
Нагая женщина расслаблено сидела между моими ногами и всматривалась в лесную даль. Каждый изгиб её тела был прекрасен: ключицы, длинная шея, растрёпанные волосы ниже лопаток. Они были цвета капучино, не иначе. Легкие морщинки в уголках глаз от прищура. Нас слепило утреннее солнце, заливая всю комнату своим теплом и уютом.
Я знал этот взгляд – она глубоко в своих мыслях. Где-то там, куда мне ход закрыт.
Легонько трогаю её обнаженное бедро и глубокие глаза упираются в меня своим плотоядным взглядом. Она изменилась до неузнаваемости. Годы проведенные в рядах службы, стёрли в порошок женщину, которую я встретил три года назад. Никаких следов, кроме оболочки. Хотя, та тоже изменилась. Её тело стало упругой мышечной броней, хотя, само по себе, выглядело миниатюрно и хрупко.
-Джо, - целую её плечико и отстраняюсь.
-Ммм? – она всё также смотрит на меня, слегка наклонив голову на бок. Изучающе и пожирающе. Так умеет только она.
-О чем задумалась? – её поза меняется и теперь она похожа на кошку, нагло умостившуюся на чьей-то груди.
-Меня Смирнов назвал именем из прошлой жизни, - раннее она никогда не отвечала на вопросы, когда была в своем мире, а сейчас ошарашила меня откровением.
-И что? – всё что касалось прошлой жизни Джо, вызывало во мне ряд негативных чувств. Ведь, не так давно, её сердце было предано отцу её ребёнка, а сейчас она здесь. Со мной. Сидит голая, после бурного секса и смотрит в окно. Разделяет со мной себя и своё пространство. Мне нравилось её прежнее имя, но я никогда не решался его называть, после одного случая в Германии. Тогда она четко дала понять, что Милы больше нет, а осталась лишь Бестия. А если мне так уж хотелось её очеловечить, она позволила называть себя Джозефиной.
-Резануло, - в её глазах невозможно разглядеть какие-либо чувства, если она не хочет их показывать, но сейчас, она показала мне боль. Боль, о которой давно забыла. Или делала вид, что забыла. Я никогда не мог понять её до конца.
Успокаивающе целую её в губы, прижимаю к себе и рисую незамысловатые узоры на оголенной плоти.
-Это всего лишь слова, родная. Они ничего не значат.
Джо мирно выдыхает, откидывает голову на мою грудь и проникновенно всматривается в глаза. Я всегда таял под её негой. После чего она возвращает взгляд на лес, погружаясь в мир, который ещё не готов меня принять.
Она никогда не рассказывает о своих чувствах, не показывает их и не заботиться о тех, на кого ей насрать. Но даже сейчас, проведя с ней бок о бок столько лет и событий, я не стал для неё им. Она никогда не сожжет стул, который он оставил в её сердце. И не даст его кому-то занять.
Понимание этого, ранило меня до глубины души и вызывало желание скрутить шею местному авторитету, который, к слову, за время отсутствия Милы, подмял под себя практически все структуры. Ровни ему не было ни в одном уголке мира.
-Пойду посплю, - Джо грациозно встает, накидывает шелковый халат и оставляет меня, лицом к лицу, со своими мыслями. Порой, мне кажется , что она чувствует когда я думаю «о них» и это опосредовано влияет на неё, ведь каждый раз она уходит. Бесшумно, виляя сексуальными бёдрами, слегка томно, но никогда не оставляет тёплого взгляда на последок, так как это делают любя.