Мама помнила меня другим, от того ей и было так тяжко смотреть на меня, на то как я менялся, каким становился. Однажды она мне сказала такую фразу, которая до сих пор работает как спусковой механизм, когда я жму на курок: «Знаешь сынок, а ведь твоя рука теперь не дрогнет, когда нужно будет вершить судьбы». И до сих пор ни разу не дрогнула.
Обычным людям, всё это кажется хорошей режиссерской работой, но когда в этом живешь, подобные вещи становятся лёгкой обыденностью, которая не отличается от чистки зубов. Быть может, именно поэтому нас и сторонятся, чувствуют это звериное начало, которое кроется в тиши.
Серый всегда говорит, что я хорошо тушуюсь. Такой себе зеленоглазый бандит с добрым сердцем, а по факту Кравц. А у Кравца сердца нет, да и души тоже. Всё в Миле оставил и железными прутьями заковал, да так, что ей больно бывает на меня смотреть. Но уже поздно об этом.
А ведь сначала всё было так просто: желание, похоть…Хотел, что б она сама меня впустила и завладела мной. Так и случилось, только вот на такой срок я садиться не собирался. А всё равно сел. И срок этот не исчисляется годами, скорее взглядами, прикосновениями и её дыханием. Ровным и спокойным. Оно то и выводит меня на светлую сторону Луны.
Глава 43
«Мила»
Сегодняшний день, будет отбиваться страшными хлопками в моей голове ещё долгое время. Казалось бы: отдых, друзья, возвращение домой и страстный секс. Красиво, правда ведь? А если всё это описать в деталях и добавить несколько абзацев, скучный день может превратиться в резкий жизненный поворот, после которого всё уже не будет как прежде.
Конечно, когда я познакомилась с Сашей, подобное и представить было сложно. Но так уж вышло, что выбирая человека, ты забираешь не только его хорошую сторону, но и грехи.
Мирно покидая угодья «Лесной», я волокла маленькую сумочку, глубоко вдыхая сосновый воздух, мысленно прощаясь с этим местом. Нет, я и словом не обмолвилась Саше о наших женских разговорчиках, лишь обменялась телефонами с девчонками.
За воротами уже красовалась открытая дверь внедорожника, как громкий хруст заставил меня поднять голову, а дальше тьма.
В голове гудело, затылок ныл, а лобная часть и вовсе не ощущалась, глаза были тяжелые. Сквозь это всё мне удалось уловить родной голос Саши, что меня успокоило и чей-то ещё, явно, раздающий указания.
-Поддержите голову, так. Сейчас мы введем обезболивающее и она проспит ещё сутки. У неё сильное сотрясения, благо ветка упала не сломом.
Попытки открыть глаза я оставила, так как для тела это было физически невозможным. Слабый укол в руку и вновь этот настойчивый голос.
-Мила, не бойтесь, вы в больнице. Я вколол вам обезболивающее. Расслабьтесь и засыпайте.
Собственно, ничего другого мне не оставалось, ведь коматозное состояние само говорила за себя. Со мной явно что-то случилось, но разбираться я не в силах, поэтому советом воспользовалась на все сто процентов.
Дальше всё происходило быстро и странно. Всё заволокло тьмой, ни лучика света, ни звуков – ни-че-го. Словно я попала в черный квадрат Малевича, но в этом не было ни границ, ни рамок . Мысли заместила пустота и белый шум, а следом резкий скрип, словно тормоза машины. Следом всё вокруг обдало светом в котором тут же появился сей-то образ. Я знала кто это, но сейчас его лицо было чужим, а эмоции которые бурлили внутри, также принадлежали не мне, а той мне в тот момент, которого я не знаю.
Взяв мою руку в свою ладонь, Кравц крепко сжал её и притянул к себе, поддаваясь я встала и увидела лес, вокруг ничего, одни деревья. Новый скрип, всё те же тормоза, а вот и вторая машина. Из неё вытряхивают какого-то парня. Его я тоже знаю, это ведь Ваня. Мой сосед по лестничной клетке.
В голове вновь прогуливается вихрь и вмиг оживляет день знакомства с соседом. Обрывки диалога, улыбки, письмо. Стоп! Всё останавливается, опять возвращая мне лес и две машины на полняе.
Ужас накрывает изнутри, но я не могу понять, что это за чужие чувства, которых раньше я никогда не испытывала!? Я просто продолжаю смотреть на то, что происходит дальше.
Мужчина в чёрном костюме надел чёрный мешок на голову Вани, во рту у него была тряпка, которая пропускала только жалобные стоны, а в глазах слезы вперемешку с кровью. Одним ударом мужчина в костюме опустил парня на колени и вырвал вой из его забитого тряпкой горла.