Сильная рука хватает мою кисть, причиняя боль, но я не сдаюсь. Глаза противника распахиваются и безумно метают в меня молнии. Впиваясь другой рукой в массивное плечо, вжимаю тряпку ещё сильнее, но мужчина не сдается и откидывает мою ладонь.
Страх наполняет лёгкие, словно воздух Сахары, опаляет изнутри, когда Андрей начинает подниматься и внезапно падает назад. Тело расслаблено, конечности свисают канатами, а голова слегка вывернута на подушке. Наклоняюсь к его лицу – дышит.
Двери были заперты, но ключи я отыскала быстро, хотя те были припрятаны в штанах похитителя, как и наличка. Словно торнадо, я вылетела во двор и замерла. Где я?! За всеми заботами о побеге, я совершенно выпустила из головы, что не знаю где нахожусь.
Осмотревшись, останавливаю взгляд на арке вдоль которой всё ещё бродят люди. Бегу туда, по дороге доставая купюры, наспех выдернутые из кармана Андрея вместе с ключами. Оглядываюсь по сторонам и не узнаю местности, хотя это центр. В глазах мечутся огоньки бигбордов, оживленная улица и дорога, хотя сейчас глубокая ночь. Бросая взгляд на табличку в момент осознаю, что это провинция! Не очень далекая, но провинция.
Вдох-выдох. Мне нужно такси, машина или маршрутка. Хотя нет, мне нужен водитель, который отвезет меня до необходимого места. Пересчитываю деньги, понимаю, что на худой конец хватит, а вот на дорогу в такую даль – сомнительно.
Смело шагаю к развязке на которой роится туча таксистов, приглядываюсь и делаю зарубку на старичке. Скорее Мила, испуганный вид и ужасающий взгляд. План был выработан молниеносно.
-Здравствуйте! Помогите мне, дяденька! – старик поворачивается, впирая свой негодующий взгляд на мое лицо.
-Доброй ночи, деточка! Что стряслось то? – на душе становится скверно, но выхода нет. Искренний взгляд старика, только подтверждает верность моей нахальной интуиции.
-Страшно мне, дяденька! Сбежала я от пьяницы-мужа, а он нашел, да вот, - тычу на бровь, - Побил! – начинаю лить слёзы и бросаюсь в объятия старика.
-Тише-тише, внученька! Дом то где твой?- всхлипываю сильнее.
-Ой дядя! Далеко! – отстраняюсь и тычу ему в лицо помятыми купюрами,- А это всё, что смогла забрать со своей зарплаты! Так тяжко! Ой тяжко! – вновь утыкаюсь в прокуренный пиджачок старика и реву в три ручья. Чувствую, как ладонь доброго человека гладит затылок и спину, шепча успокаивающие слова.
-Есть помочь кому, дочка? – немного отпираюсь, проникновенно гляжу в глаза мужчины, всхлипываю и продолжаю рыдать, обвивая незнакомца с новой силой.
-Бабушка лишь! И та в другом городе…- выдавливаю через слёзы и немного осаждаю себя.
Тело старика напрягается, сухие, но жилистые руки по хозяйски обнимают, а следом ощущаю тяжелый выдох, которые сопровождается хрипотцой.
-Черт с этими деньгами! Садись внучка! Отвезу тебя! Говори адрес! – вновь отхожу на шаг от старичка, утираю слезы и улыбаясь, скачу в его объятиях.
-Спасибо! Спасибо! Бабушка была права! Остались добрые люди на этом свете!
Быстро забираюсь в прокуренный салон, утираю слёзы, но не спешу возвращать маску безразличия. Играть – так до конца!
«Актриса погорелого театра! Молодец! Будь ты моложе, может и в кино сыграла бы!» - а, рупор то опять попал в лапы знойного сорванца. Не так уж я и стара! Эй! Вовсе не стара!
Дорога была длинной. Ночь тёмной. Казалось, всё это сон и абсолютно нереальные обстоятельства. Ведь Андрей не связал, не приковал к батарее. Собственно, в какой-то мере доверял. Это настораживало боле всего. Зная реалии мира Кравца, я точно знала, что так не бывает. А с Андреем было. Иначе, словно он не из этой «секты». Другой. Но в чем именно, понять сложно.
За окном заплясали лучики родного города. Всё вокруг заливало первыми лучами света, но ещё держались сумерки. Я открыла окно и глубоко вдохнула.
-Дом…- тихонько шепнула губами, следом ловя улыбчивый взгляд старичка.
-Как зовут то тебя, дочка? – зря дедушка. Ой, как зря.
-Катя! – вру и не краснею, ведь если Андрей нашел меня единожды, попробует снова и начать может с местных.
-Что ж, Катенька, мы почти на месте.
-А вас как? – проявляю толику уважения, хотя имени своего спасителя знать не хочу. Остерегаюсь.
-Станислав Петрович! – улыбается, - Может, с бабкой своей познакомишь? Гляди породнимся? – слегка опешив, округляю глаза, но тут же беру себя в руки.
-Ой, Станислав Петрович, старенькая она у меня, не слышит, да и видит через раз! Жаль…я была бы рада такому пополнению! – пускаю слезу, и уже ничуть меня совесть не мучает. Начинаю понимать Кравца с его напускными эмоциями. Вызывает быстрое привыкание и вытравливает совесть.