Глава 55
«Мила»
С какого-то момента, я начала делить людей не на чужих и своих, а на врагов и соратников. Друзей, из словаря жизни, я вычеркнула красным фломастером, а стик, что возвышался над данным определением свидетельствовал о том, что подобная роскошь осталась в прошлой жизни. Возможно, когда-нибудь, где-нибудь потом, но не сейчас.
Лысый небрежно перенес меня с поля в подвал, вытащил пулю и обработал ранение. Точнее, прижег его к чертовой матери. Я орала как последняя сука, даже сознание теряла, но его хлесткие удары по лицу, быстро приводили меня в чувства. Нога болела адски и ступить я на неё не могла.
После этой выходки меня привязали к кровати в лежачем положении, а дальше…Дальше случалось страшное, в котором я потеряла счёт дней и часов.
Лысый приходил и трогал меня. Лапал грудь, шею, плечи, нюхал и облизывал. Иногда, добирался до низа живота и проводил своими скользкими ручонками по развилке, но сопротивляясь, подобно дикой кошке, я вредила себе и он переставал. Дергая руки, я сдирала кожу и выламывала суставы, корчилась от боли, но не сдавалась! Ведь, по его славам, жена Кравца – дороже живой ,чем выебанной или мёртвой.
Когда лысого сменяли другие мерзавцы, они начинали издеваться по своему: выволакивали меня на улицу, цепляли к машине и медленно волокли по асфальту. Пока я могла ковылять в темпе их езды им было не очень весело, поэтому они ускорялись и я падала на землю. Кожа сходила и оставалась лоскутами на дороге, а когда на теле не оставалось живого места, меня обливали водой, после водкой, а потом кидали вновь в подвал. Всё тело трясло от жгучей поли, которую приносило спиртное на ранах. Но я не кричала, рыдала в подушку, но не давала им знать о том, как у них хорошо получается издеваться надо мной. Это было одно из множества развлечений, которым они подвергали меня каждые пару часов…или дней.
После были пытки, которые они называли «ментовскими». Битье по ступням палками, скручивание в бублик и привязывание в висячем положении….Много всего, чего раньше я не знала. Не встречала. И лучше бы никогда не ощутила на себе.
От боли я проваливалась в забытые, но от туда меня вытягивали с помощью пощечин или ледяной воды, так что сколько я так провела узнала многим позже.
Кормили редко, но каждую крошку я съедала с пущим удовольствием, ведь в эти скудные моменты никто не пытался надо мной надругаться или содрать кожу живьем. Даже моё ранение не делало их мягче. Словно и не люди они были вовсе.
Я не запоминала их лиц и рук, всё слилось в один страшный кошмар от которого я отбивалась всеми силами. От пущей красоты и следа не осталось, ведь в один день они пригласили меня в дом. Ну как пригласили, заволокли в дом и кинули в душ, вновь поливая водой, правда, тёплой.
Оказалось, хозяин, который должен был явится в те самые первые сутки, задержался всего лишь на неделю, за которую я увидела ад в аду. Всё, что я пережила до этих дней, показалось сущей пылью.
Первое время я держалась за образ Саши. Вспоминала его глаза и губы и надеялась на спасение. Он должен был меня найти. Обязан. Стены моего заточения превратились в камеру пыток, где каждая поверхность была окрашена моей кровью. Радовало одно – никто меня не изнасиловал. Во всяком случае, пока что. Как только они начинали посягать на святое, я становилась хуже дикого зверя, начинала кричать, кусаться, драться и вредить всему и всем, включая себя. Зная мою ценность, они лишь издевались, но эти пытки…я не знаю как я их пережила. Они знали, профессионально знали, как это делается, что б не убить, но довести человека до порога. Порога за который уже не страшно шагнуть.
Неделя ада закончилась в их доме, когда меня одели и причесали, а до этого пару дней не трогали моё лицо. Это сразу показалось странным, поэтому в приступах защитной ярости я старалась повредить именно его, это давало мне фору и ублюдки переставали издеваться.
Мы не разговаривали, вопросов я не задавала. Знала, что ответов не дождусь, только новых пыток. Но каждый раз они проговаривали одно и тоже в разном порядке, но словно молитву : «Кравц того стоит? Ты здесь из за него! За него всегда платят другие! Он тебе не рассказывал о брате? Твой урод в этом виноват! Где же твой герой? Для него ты ничего не стоишь раз до сих пор не нашел! Можешь винить только Кравца!»
Вскоре, я перестала вспоминать о нем, а их монологи воспринимала как рассказы о совершенно постороннем для меня человеке. Но вот любить я от этого Сашу не переставала.
Глава 56
«Мила»
Бедро заживало плохо. Вечно голая и измазанная в грязи, я старалась держать его подальше от травм, но мне ответственно не позволяли. Гнев буровил изнутри, а ожидание встречи с виновником моих страданий немного раззадоривало. Теперь я понимала людей, которые убивали голыми руками. Я готова была растерзать его плоть собственными зубами, да так, что бы тот орал как свинья на бойне. Эти мыли грели меня, а внутри родилась ненависть, которая породила план мести.