— Ты хочешь чего-нибудь поесть? У нее сегодня тушеное мясо, — сказала она, глядя на большой чугунный горшок, стоящий на плите. Это они с Андреа нарезали мясо и овощи утром. Тиа повернула одну из заслонок печи, и огонь медленно погас. Мама, наверное, перед уходом на работу подбросила в плиту дров. Это было в одиннадцать часов… Так что теперь мясо должно быть мягким и нежным.
— Моя добрая девочка, — проговорил папа по-испански. — Я такой голодный, что могу проглотить целую стаю обезьян. — С веселой улыбкой он повернулся к двери, как бы почувствовав какую-то опасность. Тиа проследила за его взглядом — окутанные облаком поднятой ими пыли, к дому приближались несколько всадников.
— Кто это? — спросила она, зная, что у отца великолепное зрение. Теперь она понимала, что оно не раз спасало ему жизнь. Ведь все эти годы он только и делал, что выслеживал своих врагов и прятался от них. Отец должен быть очень осторожен и мгновенно чувствовать опасность. Может быть, именно это в нем так привлекает ее? Она была абсолютно уверена, что ни один из мужчин не был так удивителен и так загадочен, как ее отец.
— Это всего лишь Пачио и еще несколько моих людей, — беспечно ответил он. — Не волнуйся, детка! — Он не спеша подошел к плите и снял крышку с горшка.
— Где твоя сестра?
— Андреа в школе — сегодня у ее учеников письменная работа. В прошлом месяце, когда я сдала экзамен, она сказала, что теперь могу помогать ей. Но с тех пор я только стираю и глажу. По их мнению, это все, на что я гожусь.
— А почему ты сама не в школе?
— Старшие заканчивают раньше. — Тиа слегка оттолкнула его от плиты, чтобы он не мешал ей. Наложив огромную тарелку ароматного горячего мяса, помидор, моркови и перца, Тиа поставила ее на стол. Отец внимательно разглядывал банки и бутылки на висевшей над плитой полке, которая служила кухонным буфетом.
Зная, чего он хочет, Тиа нагнулась и отодвинула в сторону линялую занавеску, открыв небольшую полочку, на которой мать держала бутылку виски. Она достала чистый стакан и поставила его и бутылку возле тарелки с мясом.
— Гм. Ты хорошо знаешь своего папу. — Он сел за стол, наклонил черноволосую голову над тарелкой и начал жадно есть. Стук копыт неумолимо нарастал… Он сделался ужасно громким, но тут внезапно смолк — это двенадцать всадников остановились у крыльца. Заскрипели седла. Мужчины произносили ругательства на гортанном испанском языке. На деревянное крыльцо, однако, стуча коваными сапогами и звеня оружием, вошел только один из них.
Это был Пачио. Держа в руках шляпу, он остановился в дверях и махнул остальным, показывая в сторону небольшого озерка, лежащего в тени тополей с западной стороны дома. Потом он вошел, почтительно кивнул своему командиру и положил перед ним на красную с белым скатерть письмо. Оно было адресовано Рите Гарсиа Лорка. Все так же не говоря ни слова, Пачио вышел на крыльцо и уселся там на стул, как будто получил приказ поступить именно так. Тиа вопросительно посмотрела на отца, но тот молчал, продолжая отправлять в рот куски пищи. Потом сделал большой глоток виски.
— А что мама делает в городе?
— Работает… — Матео отложил ложку. Тиа вздрогнула. — Она работает в «Блонд Рашн», это…
Отец неожиданно так сильно ударил кулаком по столу, что на нем задребезжала посуда. Тиа подпрыгнула. Она никогда раньше не испытывала на себе его ярость, но сейчас, глядя в потемневшее лицо отца, девушка почувствовала, как слова застряли у нее в горле. Она поняла, что испытывал бедняга Безил, перед тем как его повесили, но сама не очень испугалась. Папа редко по-настоящему сердился на мать. Ей всегда удавалось избежать его гнева.
— И как долго она работает в этом… заведении? — продолжал спрашивать он угрожающе. Тиа не доводилось слышать у отца такой голос, даже когда он приказывал повесить главного полицейского. Матео перешел на испанский. В их доме обычно он указывал, на каком языке говорить. Если он разговаривал на испанском, то остальные тоже переходили на испанский. Если на английском, они тоже говорили на английском. Отец пользовался английским, когда был спокоен и благодушен, а сердился всегда на испанском.