— Войдите! — раздался все тот же жестокий, леденящий душу голос, который она уже слышала во дворе. Волна страха пробежала по ее телу.
Они вошли в комнату и подтащили ее к кровати, стоящей в центре. Поклонившись молодому человеку, который, без всякого сомнения, был их вожаком, они качнули ее и бросили на кровать. Потом, не обращая на нее никакого внимания, бандиты быстро заговорили по-испански, обращаясь к высокому, стройному юноше, который молча слушал и смотрел на нее, слегка кривя губы с явным нетерпением.
В конце концов, продолжая разговаривать и смеясь, четверо мужчин покинули комнату и закрыли за собой дверь. В углу, напротив двери, на стене висело ружье. Рита прикинула в уме, сколько ей нужно сделать шагов, чтобы дойти до него.
Они остались вдвоем. Сердце Риты готово было вырваться из груди, в висках стучали тяжелые молотки.
— Сними туфли, — приказал он по-английски.
— Сам снимай! Дикарь.
Он усмехнулся. Такого жуткого, отвратительного звука Рита не слышала никогда в жизни, и ей стало страшно. Одним прыжком перемахнув через кровать, она подскочила к стене, схватила ружье, взвела затвор и направила дуло на обнаженную широкую грудь бандита.
Улыбка его сделалась еще более жуткой, он медленно пошел на нее.
— Не вздумай нажать на курок, — пригрозил он, — иначе у тебя будут большие неприятности.
Стиснув зубы и закрыв глаза, Рита нажала на курок. Но ничего не произошло. В наступившей тишине прозвучал слабый щелчок. Рита открыла глаза, закричала и перехватила ружье за ствол. Она подняла его над головой и изо всех сил замахнулась.
Бандит без малейших усилий, одной рукой схватился за ружье и вырвал его из рук Риты, хорошенько встряхнув ее при этом. Прежде чем она успела что-либо сделать, он размахнулся и сильно ударил ее по щеке.
Рита накинулась на него с яростью тигрицы, но юноша решил успокоить непокорную пленницу своим методом: каждый раз он разрешал ей набрасываться на него, бить, царапать, кусать, пока она не уставала, тогда он одним ударом откидывал ее назад. За все это время они не произнесли ни звука, и вот теперь она лежала на полу, изнывая от боли.
— Забирайся в постель, сучка. Может быть, там ты сможешь победить меня.
— Провались ты в ад! — прошипела она.
— Ад существует для гринго. Для таких, как я, есть только резервации.
Тяжело дыша, он начал раздеваться. В ней больше не осталось сил для борьбы. Впервые за все время плена у нее из глаз хлынули слезы. Она почувствовала полное поражение.
Высокий, хорошо сложенный, с крупными буграми мускулов и черными колечками волос, покрывающими грудь и низ живота, он являл собой устрашающее зрелище для девушки, которая никогда в жизни не видела обнаженного мужчину. Она широко раскрыла глаза. Горло парализовал страх, который не давал ей сказать ни слова, ни просто закричать. Если бы в тот момент Рита обрела дар речи, она стала бы молить его о пощаде.
Бандит грубо схватил ее и швырнул на кровать. Потом встал на колени и, глядя в ее испуганное лицо, схватил за лодыжки и придвинул к себе.
— Кричи, если тебе так хочется. Это убедит моих людей в том, что ты получила по заслугам.
Все тело Риты покрывали огромные синяки. Завтра, наверное, оно станет черным от методичных ударов, которые он ей наносил. Но это ее уже не интересовало. Потому что завтра она, вероятно, будет мертва. Из последних сил Рита приподнялась, наклонилась вперед и плюнула ему в лицо.
Бандит схватил ее левой рукой за волосы, а правой начал хлестать по лицу. Когда девушка перестала сопротивляться, всхлипывать и даже, как ему показалось, дышать, он выпустил ее, и она снова упала на кровать. И только потом он стер плевок со своего лица.
Она лежала, тихо всхлипывая, потеряв всякую надежду. И теперь, оглядываясь назад, Рита поняла, что в ту минуту, когда он смотрел на нее, в нем пробудилось какое-то новое чувство, которое до этого ему не было знакомо. Это была не жалость, не доброта, а, скорее всего, недоброе восхищение. Восхищение ее попыткой бороться с человеком, который в десять раз сильнее ее, что напомнило Матео Лорка о том времени, когда он тоже боролся в одиночку с гринго на их условиях.
Посреди комнаты висела лампа, освещая ее обнаженное тело. Полумрак скрадывал кровоподтеки, и казалось, что на ее белой коже играют солнечные блики. Он произнес хриплым голосом:
— Прискорбно, что мне пришлось избить тебя, но ты сама на это напросилась. Такому красивому телу совсем не идут синяки. Жаль, что ты чужеземка…