Тиа ждала, что дядя рассердится. С тех пор как они появились в его доме, он постоянно находил повод для недовольства. Чаще всего это были дурные манеры Тиа.
— Сначала поешь, а потом мы прочитаем письмо, — резко сказал он.
— Дядя Тейлор, можно мне хотя бы узнать, от кого оно?
— Нет, нельзя. Сейчас мы обедаем.
Тиа задумчиво взяла вилку. Сара Полански, одна из кухарок, держа огромное блюдо с дымящимся горохом и маленькими белыми луковками, посмотрела на Тиа и улыбнулась.
Тиа ответила Саре благодарной улыбкой. Все в доме, кроме миссис Локвуд, казалось, симпатизировали дочерям дикарки и сорвиголовы, сестры дяди Тейлора. Тиа прекрасно понимала, что в глубине души дядя, наверное, вовсе не злой человек. Просто они с Андреа для него — непосильная обуза, с которой ему трудно справляться в столь почтенном возрасте. Пока не умерла его жена, они жили с ней очень дружно, хотя у них и не было детей. И то, что у него в доме появились две племянницы, подброшенные «неблагодарной сестрицей», которая «ведет совершенно сумасшедший образ жизни», — с его точки зрения, отвратительный и абсолютно неприемлемый, — да еще будучи замужем за простым мексиканцем, было выше его сил.
— Тереза, это не та вилка! — Резкий голос миссис Локвуд заставил Тиа подскочить на месте и выронить вилку на пушистый старинный ковер, расстеленный под обеденным столом. Она нагнулась за ней. Подняв вилку, она радостно взмахнула ею, не заметив, что Сара с подносом тоже повернулась к ней, чтобы посмотреть, в чем дело. В последующее мгновение блюдо с горохом полетело прямо на великолепный ковер.
— Посмотри, что ты натворила! — запричитала миссис Локвуд.
Быстро извинившись, Сара встала на колени и принялась собирать обед с ковра. Тиа покраснела с головы до пят, как только что испеченный бисквит. Миссис Локвуд повернулась к дяде Тейлору:
— Я совершенно не представляю, что с ней делать! Она ничего не понимает. Я скорее смогу перевоспитать какую-нибудь свинарку, чем эту невежу из Аризоны.
Укоризненно поджав губы, дядя Тейлор вздохнул.
— Может быть, перевоспитать ее можно, послав в хорошую школу? Как вы думаете, может, Алтадена Херкимер возьмет ее в какой-нибудь класс? Тереза, конечно, уже выросла из школьного возраста, но, возможно, Алтадена сделает для нее исключение? — Он остановил свой невидящий и леденящий душу взгляд на Тиа.
С лицом, красным от смущения, Тиа подумала о том, как она будет ходить в школу вместе с двенадцатилетними девочками и учиться хорошим манерам. За этой мыслью последовала другая — что она никогда этим манерам не научится и не сможет стать настоящей леди, но это ее, впрочем, нисколько не беспокоило. Положив дрожащие руки на колени, девушка вспомнила обещание быть вежливой и сдержанной. В горле у нее застрял ком. Тиа с удовольствием бы встала и ушла из комнаты, но этим она только навредила бы себе и Андреа. Мысленно повторяя обещание, данное матери, Тиа посмотрела на миссис Локвуд, которая все еще дико вращала глазами и качала головой. Девушка перевела взгляд на дядю Тейлора. Тот проговорил:
— Миссис Херкимер очень строга в отборе будущих учениц, но надеюсь, если я попрошу, она пойдет мне навстречу…
Тиа не осмеливалась взглянуть на Андреа. Если бы сестра хоть как-нибудь поддержала ее, она тут же встала бы и ушла. Но Андреа молчала, и Тиа осталась сидеть на своем месте.
Тиа делала вид, что ест, но мысли ее были на расстоянии двух тысяч миль отсюда, в Тубаке. Как бы она хотела оказаться там! Этот огромный промышленный город Олбани просто потряс ее. Нет, ей, конечно, нравились современные удобства: туалет в доме, электричество, телефон, бассейны и еще то, что она встречалась со многими людьми и заводила новые знакомства. Но она просто возненавидела жуткие правила, которым было необходимо следовать в этом дурацком высшем обществе. В кругу знакомых дяди Тейлора все были такими невыносимо важными… В Тубаке, если какая-нибудь из подруг мамы становилась дамой, выйдя замуж за шахтера, ковбоя или владельца ранчо, она все равно никогда не забывала, кем была раньше, и не стремилась приобрести эти благородные манеры.
Даже мужчины не могут тут заниматься тем, чем хотят. Сарин муж, Джек Полански, работает на заводе с утра до вечера. Он никогда не бывает на природе, работа ему не нравится. Да и как может нравиться человеку целыми днями изготовлять лифты? На протяжении целого дня он выполняет одну и ту же операцию — закрепляет болтами колеса. Другой рабочий вставляет в лифты моторы, а еще кто-то устанавливает их в гостиницах. Так вот Джек просто ненавидит своих начальников. И, судя по рассказам, они его тоже. Тиа содрогнулась, представив, что стала одной из таких работяг. Нет, это не для нее — целыми днями сидеть в духоте и света белого не видеть…