– С некоторых пор да, – ответила она, – но, знаете, я уже начала привыкать.
– Вы сильно утомлены, – твердо проговорил он, – вот ваша постель. Ложитесь.
Ей казалось, что она не сможет уснуть и будет всю ночь думать над свалившейся на нее проблемой, но события предыдущего дня и ночной побег от отчима Арабеллы так утомили принадлежащее ей тело, что Николь тут же уснула. Проснувшись, она увидела, что каменная палата залита солнечным светом, а в огонь кто-то успел подложить новых дров. Джоселина нигде не было видно. Чувствуя усталость и легкое головокружение, актриса поднялась с походной кровати и прошлась по комнате.
Санитарные условия были, прямо сказать, весьма и весьма примитивны. Они состояли из складного дорожного клозета, которым Николь вынуждена была воспользоваться, и кувшина с холодной водой. Она кое-как умылась, поливая себе из ковшика, потом надела платье, в котором накануне бегала под дождем, и которое было далеко не в лучшем виде. Завить волосы она даже не пыталась. Они болтались прямыми тонкими прядями, утратив блеск, и Николь просто расчесала их и повязала короткой лентой, которую нашла возле маленького зеркальца, используемого Джоселином во время путешествий, по всей видимости, для того, чтобы бриться. Проделав все это, она вышла из комнаты и пошла прогуляться по двору. Она была совершенно спокойна и ни о чем не думала, но тут увидела флаг, который развевался на прежнем месте, а его светлость шел ей навстречу с буханкой хлеба в руках. Тут она вспомнила, что должна дать ответ на его вчерашнее предложение.
– Прекрасный денек, – весело проговорил он, и Николь подумала, что в этом мире ничего не меняется: англичанин всегда останется англичанином, и в любом столетии его первые приветственные слова будут о погоде.
– Да. Я вижу, флаг снова поднят.
– Мы сделали это на рассвете, до того, как проснулись горожане, но слухи о том, что его сорвало ветром и что это дурной знак, уже поползли по городу.
– А вы сами в это верите?
Вся веселость исчезла с его лица.
– Я вовсе не суеверный человек, хотя и допускаю, что иногда нами управляют неведомые силы. Поэтому я скажу просто: я решил, что будет лучше, если он окажется там, где ему положено быть.
Джоселин снова улыбнулся, и Николь с удивлением подумала, как этот человек многогранен: только что он выглядел серьезным интеллектуалом, а через минуту превратился в бесшабашного кавалериста.
– Это что, завтрак? – спросила она, глядя на хлеб.
– Да. И еще я принес вам немного сыра и пива.
– Вы очень добры.
– Послушайте, – произнес Джоселин, – поешьте, пожалуйста, побыстрее. Пока я тут ходил туда-сюда, я встретил сэра Дензила. Он ищет вас по всему городу и, уверен, скоро заявится сюда.
– Что я должна делать?
– Я думаю, что мы должны уехать как можно скорей. Я уже распорядился, чтобы мой экипаж подали к главным воротам.
– Но он же может его там увидеть!
– Пусть себе видит, разве он обратит на это внимание? У него нет никакой причины связывать вас со мной. Прошлой ночью вы могли оказаться где угодно.
– Да, это так, – Николь помедлила, беспокойство все еще не покидало ее. – Но когда он услышит о том, что вы так поспешно уехали из Ноттингема, не вызовет ли это его подозрений?
Ее покровитель снова стал серьезным.
– Вот поэтому я и считаю, что нам необходимо пожениться как можно скорее. Если он все поймет и кинется за вами в погоню, будет уже слишком поздно, если на вашем пальчике к тому времени будет мое обручальное колечко.
– А если его не будет?
– На правах вашего законного опекуна у него будет прекрасный повод заставить вас вернуться.
– А как же ребенок? Я понимаю, что это глупо, но мне горько от одной мысли, что я ее бросаю.
– После того, как состоится свадьба, мы пошлем за девочкой.
– Тогда, кажется, у меня нет другого выбора.
Лорд Джоселин строго посмотрел на нее:
– Это решение для вас очень неприятно?
Николь покачала головой:
– Просто я вас совсем не знаю. А что если мы не подойдем друг другу, и наши отношения ни к чему не приведут? Что же тогда мы будем делать?
Прислушиваясь к своим собственным словам, какой-то частью сознания Николь понимала, что уж она-то как раз и есть самый подходящий кандидат для такого союза. Женщина из двадцатого века, оказавшись в семнадцатом, просто не может упустить такую возможность.
Джоселин тем временем, по-видимому, потерял терпение, судя по жесткому выражению его лица.
– Арабелла, я точно так же могу пострадать, как и вы. Сейчас другого выбора нет. Или вы решаетесь и отдаете себя в мои руки, или вам придется вернуться к сэру Дензилу, надеясь, что он простит вас. Что вы предпочитаете?
– Я поеду с вами, – сказала она, потом, сообразив, что это прозвучало не слишком вежливо, добавила: – Охотно.
Выбора у нее действительно не было. В конце концов, Джоселин далеко не урод, и, судя по его рассказам, у него хороший надежный дом, к тому же он выглядит достаточно умным и образованным для того, чтобы понять ее, а может, даже помочь ей вернуться в свой век. В то время как в руках сэра Дензила она наверняка окажется обречена на смерть.
– Даю вам десять минут, чтобы подготовиться к путешествию, – быстро проговорил ее будущий муж. – Съешьте столько, сколько успеете, а остальное возьмите с собой. Как только мы отъедем на достаточное расстояние, мы остановимся где-нибудь поесть.
– А что вы скажете королю? – с интересом спросила Николь.
– Что я должен вернуться домой, чтобы завершить кое-какие свои дела. Но что я снова присоединюсь к нему в Ноттингеме через две недели.
– Значит, вы по-настоящему собираетесь сражаться на его стороне?