Мое сердце бешено колотилось, заглушая все звуки вокруг, пока я с опаской входила в «берлогу» изгнанной ткачихи. Комната была пустой, слабо освещенной. Посередине стоял круглый стул с протертой до дыр алой скатертью, вокруг него суетилась женщина – ткачиха – в странного вида платке на голове и помятой юбке грязно-зеленого цвета. Женщина завершала какие-то приготовления, мне незаметные, прежде чем принять меня. В ожидании я села на табуретку, сосредоточившись на фактуре скатерти, чтобы не думать лишних мыслей. Все еще бегая по комнате туда-сюда-обратно, ткачиха поспешно начала вводить меня в курс дела: «Так, милочка, сколько я беру, ты знаешь. Главное, о чем должна предупредить – ничего нового я тебе отрастить не смогу, все возьму из твоих нитей, тех, что были даны от рождения. Поняла?» Я кивнула, так как знала об этом с самого начала. Также я знала, что в человеке скрыто и намешано столько всего, что вполне есть основания надеяться на изменения, о которых я так мечтаю. Ткачиха наконец покончила с делами и смогла сесть на табуретку напротив меня. Женщина громко отдышалась, вставила в рот длинную палочку – полагаю, трубку – подожгла ее и с наслаждением выдохнула желтоватые дымовые кружочки. С пола была поднята кипа незаполненных бумаг и старенький карандаш, ткачиха стряхнула с них что-то, немного поковыряв шершавую поверхность одного из листов.После небольшой паузы женщина задала главный вопрос, говорила она теперь невнятно из-за зажатой в тонких губах трубки: «Чего ты хочешь? Мне нужен список твоих пожеланий, чтобы я понимала, от чего отталкиваться». Я не смогла сразу ответить, голосовые связки будто бы перехватил какой-то силач и не отпускал долгое время. Ткачиха сразу поняла, в чем дело, поэтому поспешила добавить: «Девочка, после моей работы никаких сомнений у тебя не останется. Ни страхов, ни переживаний, только уверенность и стойкость. Ты же за этим сюда пришла?»
Эти слова вывели меня из ступора. Страх. Страха больше не будет – звучит сладко, но голову терять тоже не стоит, поэтому я решила сразу выразить свои опасения: «Простите, но разве страх не существует с определенной целью? Да, мне действительно хочется избавиться от страха, вы конечно же правы. Но как же человек может жить совсем без него? Я полагала, что страх нам нужен, чтобы выжить в случае опасности – вовремя убежать, ударить, спрятаться». Ткачиха умиротворенно выдула еще несколько колечек, в свете единственной свечи они приобрели благородный золотистый оттенок. «Правильно ты все говоришь, девочка. Только ответь мне сначала на один вопрос: когда в последний раз ты была в опасности? Вспомнила? А теперь вспомни, сколько вокруг стражи ходит. Десятки, сотни. Откуда взяться той опасности? Ты, верно, вспомнила, о том, как ругают в ваших современных книжках безрассудство? Знаю-знаю. Только знаешь ли ты, чем безрассудство от смелости отличается? Задумывалась об этом? А все просто – глупостью! Обычной беспросветной глупостью. А ты девочка умная, вижу я. После сеанса еще поумнеешь. Так скажи мне, деточка, стоит ли такой умной и сообразительной ткачихе отказываться от смелости лишь из-за страха. Сама решай, твоя это жизнь, не моя».
В одном ткачиха точно была права: нельзя больше жить той жизнью, что я жила раньше, ни в коем случае. И еще, правильно она сказала, что я боюсь, а бояться больше не стоит, никогда. Нет-нет-нет, сейчас для меня страх – это нормально, вполне объяснимо. Покажите мне хоть одного человека, не опасающегося перед тем, как начать новую жизнь, переехать в столицу, поступить в академию, вступить в брак. Не нашли такого человека? И я не смогла. Зато после сеанса я больше не буду «человеком», я буду великой ткачихой, которая не знает страха и сомнений.
Я согласилась. Затем проследила, как она царапает на бумаге мои пожелания, одно за другим. Не знаю, сколько мы просидели в разговорах и дыме, но в конце концов список был готов. После моей отмашки изгнанная ткачиха начнет тонкую работу, исполнит заказ, а потом…
«Чего ты боишься?» - заметив мое молчание, спросила женщина. Немного подумав, я ответил: «Это уже буду не я. Другой человек, в другом теле».
После этих слов ткачиха произнесла фразу, оставшуюся у меня в памяти до конца дней: «А кто ты вообще такая, как не набор тех качеств, которыми ты хочешь обладать?»
Она была права. Я УЖЕ та девушка, которую мастерица описала на бумаге, осталось дело за малым – мелкой механической работой ткачихи. Возилась она долго, но делала все аккуратно и тщательно, чтобы каждая ниточка была на своем месте, чтобы она лежала мягко, но надежно. Когда работа была окончена, сначала ничего не происходило. Мы сидели в тишине и ждали. Я моргала, но вдруг мои глаза не смогли открыться, вдруг воздух не смог привычным образом выйти из груди, внутри что-то стукнуло, будто упало.