– И что теперь вспомнил, что ты мужчина? – взорвалась Мэл.
– Да, и вижу, что рядом со мной красивая женщина, которая страдает от невыносимой боли по ночам, днем пытаясь ее заглушить работой. И знаешь, мне не нравится, что она загоняет себя в могилу, только чтобы не отпустить все, помнит все и страдать в одиночку, – целуя ее в ушко и прикусывая его губами, шептал Дей. – Дай я тебе помогу? Разреши.
А Мэл всю затрясло от такой ласки, по спине побежали мурашки, а тело покрылось пупырышками: – У меня большой хвост проблем, боюсь, ты его не потянешь. Не боишься последствий?
Дей обвел тыльной стороной ладони ее лицо, ото лба до подбородка и заглянув в глаза с улыбкой, ответил: – Я могу тебе и свои отдать, только не оттолкни.
А дальше был поцелуй. Долгий, страстный. Тот, который уносит все мысли, хочется лишь отдаться своему желанию, потворствовать ему. Руки Дея блуждали по ее телу, а она ластилась к нему, обхватив руками его шею, зарываясь пальчиками в его волосы и желая лишь, чтобы он не отпускал ее, чтобы только утопить в его ласках свои печали.
«Я так порочна? Любовью мужчины топлю горе от потери других? Простите меня мои хорошие», – и Мэл перехватила инициативу. И вот языки переплетены, руки замерли, боясь нарушить этот момент, а тела требовали большего…
– Пора разоблачаться, – отрываясь от ее губ и всматриваясь в фиалковые глаза, наслаждаясь тем, что в их отражении видит себя, произнес лишь губами Дей, но Мэл слышала каждое слово. – Разрешишь себя раздеть?
– Ты только что меня не сильно то и спрашивал, когда насиловал мой рот, – усмехнулась Мэл и тут же получила легкий поцелуй в кончик носа.
– Тогда секунду, не расслабляйся, – легкий щипок ее бока заставил ее дернуться, и удивленно посмотреть на него, а тот и рад стараться: улыбка до ушей, лежит рядом на спине и снимает с себя брюки.
– А ты я вижу совсем здоров? – ахнула Мэл и попыталась сесть. Не тут-то было… Ее лодыжки коснулась мужская рука, и она забыла, как дышать. А Дей уже двигался к ее коленке, сминая ее сорочку и наслаждаясь тем, что видел. А видел он достаточно, ведь кожа Мэл светилась изнутри. Были видны кажется, каждая клеточка, каждый кровеносный сосудик, каждая косточка. Но ему в этот момент было все равно, он любовался женщиной в своих руках, такой доверчивой и такой красивой.
– Убавь яркость солнышко, – попросил он, впиваясь губами в ее пупок и заставляя ее изогнуться от такой ласки. – Я люблю полутень, когда и видишь свою женщину и ее тело, будто сокрыто в ночи.
– Я не знаю как это получается, – простонала Мэл, понимая, что сорочка уже спеленала ее руки у нее над головой, а мужчина впился губами в ее сосок, целуя и прикусывая его, он наслаждался ее нежностью и податливостью, а Мэл таяла от прелюдии, которая высасывала из нее все чувства, заставляла теряться в реальности и поддаваться ласкам мужчины. Когда Дей отпустил ее руки, она высвободила их из ткани и обхватила и ногами и руками его тело: – Не отпускай, отпустишь, больше никогда…
– Не отпущу, – перебил ее Дей и впился в ее губы, полностью подчиняя и освобождая ее хорошенькую головку от всех мыслей. И вот нет больше мужчины и женщины, есть двое у которых в мыслях лишь любовь, забыты все тревоги, страхи, сейчас они едины. Едины и именно в этот момент они любимы друг другом. Дей был нежным, страстным и будто чувствовал где нужно нажать, что поцеловать, чтобы в его руках женщина получала наивысшее удовольствие, он и целовал и гладил, правда во всей этой игре ему нравилось все, от начала и до конца. Ему нравилось, как реагировала Мэл на его прикосновения, как ее кожа покрывалась пупырышками или начинало дрожать уже все тело. А уж как ему нравилось в нее входить – не передать словами. Ее глубины были узкими и приходилось прилагать максимум усилий, чтобы не кончить от одного толчка. А Мэл сжималась вся от его прикосновений, заставляя его стонать и впиваться в ее губы, и вбиваться в нее, чтобы и продлить прелюдию и заставить ее подойти к пику. Ведь у мужчины тоже не железное тело, оно требовало разрядки, требовало заклеймить эту женщину, сделать ее своей, а для этого нужно было дойти до конца, излиться в нее. И пусть сейчас она не понесет его ребенка, не важно. Она будет биться в его руках, ее тело будет сотрясать судорога, значит, она получила наивысшее удовольствие, именно с ним, именно в этот момент. Да, мужчины тоже могут стонать, непроизвольно показывая своим любимым, что им нравится эта игра под названием – любовь.