– Не ты один ее помнишь, – раздался голос позади него. Но мужчина даже не вздрогнул, лишь криво улыбнулся и продолжил разглядывать звездное небо. – Я вот помню ее ругающую меня в полутемном помещении. Но что она говорит никак не услышать, будто она за стеной, кричит на меня, руками машет, а звуков нет. А потом я помню ее купающуюся в бассейне с фонтаном, ее тело светится в темноте, магия жизни так и норовит укрыть ее, спрятать от меня. Почему мы помним о ней?
– Увы, мой друг, о ней помним лишь мы двое, – покачал головой Анн и развернулся к стоящему за его спиной Герарду. – А вот почему, не смогу сказать. Может, поищем в библиотеке ответы на наши вопросы?
– Тогда пошли, это безобразие меня злит уже которую ночь, – прорычал Герард, и его окутала черная дымка. Анн лишь ухмыльнулся. Его друг, а разве он друг? Когда они стали друзьями? Его память вдруг стала так избирательна, он хорошо помнит, как почти умер в тюрьме на арене, потом как в тумане поход в земли Эделин, но там было что-то от чего у него болит голова, когда он пытается хоть что-то вспомнить, потом путешествие по темным лазам подземного мира, где опять что-то исчезло, испарилось из его памяти. Но когда у него появилось так много друзей, он бы не сказал сейчас. В ночи, когда его настигает сон, по его щеке текут слезы, он точно это знает, потому что просыпается на мокрой подушке, но почему? Что он так не хочет отпускать из той жизни? Что он забыл?
***
– Киих, уходит в мир, сказал, что ему здесь больше делать нечего, – тяжело присаживаясь на скамью, под раскидистым деревом и окидывая печальным взглядом лужайку дворцового парка, произнес черноволосый мужчина. Короткие волосы стояли ежиком на его голове, а по подбородку шла недельная щетина. – Знаешь Дешерот, я ведь тоже хочу уйти. Здесь все так изменилось, как только ушла Мэлисента.
Откинувшись на деревянную спинку скамьи, мужчина выглядел опустошенным, измученным. Короткие волосы и обыденная одежда, и лишь широкие плечи и прямая спина говорили, что здесь сидит военный. – Хенол, я тоже хочу уйти, я всегда любил Мэлисенту, но она отвергала меня, ее смех пронзал меня тысячами копий, а улыбка была подобна ангельской. Но мне все это кажется нереальным, ведь было что-то еще. Но что никак не получается вспомнить.
– Я все спросить хотел: зачем мы пошли в горы Ихъен? – на лице Хенола читался неподдельный интерес. Но Дешерот лишь покачал головой: – Я не помню. Я ничего не помню. Но понимаешь, я ведь не помню и горы, что мы там искали, как это происходило? Будто кто-то взял и стер все воспоминания.
Хенол вздохнул: – Все всё забыли, но ведь так не бывает. Хотя может и хорошо, что забыли, может, там было так страшно, было что-то дикое, что наша память сделала нам доброе дело? – Хенол встал. – Знаешь, а ведь Киих прав, может действительно отправиться путешествовать?
– Хорошо говоришь, но я останусь, мое дело военное, буду помогать новой королеве, может еще пригодится мой ум и талант.
– Тогда прощай генерал, мы уходим с Киихом. Да, между прочим Дазан и Питер тоже ушли, правда еще утром.
– Знаю, сам их провожал, – наклонился вперед Дешерот. – Но что же мы забыли?
Но Хенол его уже не слышал, он медленно шел по дорожке парка и качал головой: – Пора уходить, здесь сердце бешено колотится, страх витает над нами всеми. Этот замок умолк, будто все вымерли, а ведь я помню Мэлисенту. Золотые волосы и такие яркие фиалковые глаза, только почему у меня сердце сжимается каждый раз, когда я хочу вспомнить ее, почему я хочу ее увидеть? Почему? Я же ее ненавидел. А сейчас? Сейчас я хочу ее увидеть? Вспомнить? Смешно…
– Эй, Хенол, а у тебя лилия осталась на груди? – крик Яна Дешерота вывел Хенола из себя. Он замер: – У меня нет лилии, и никогда не было, у меня роза на плече, – он резко развернулся и посмотрел на Дешерота как на умалишенного.
– У меня тоже, – ошарашил его Дешерот.