– У тебя? – Хенол замер. – Тогда мы забыли кого? У Мэлисенты всегда была лилия, а роза… Чья же роза? – голос Хенола дрогнул, осознание пришло именно в этот момент. А ведь он знал про розу, видел ее, так почему этот вопрос встал перед ним именно сейчас?
– Я не помню, – Дешерот сжал руками голову, а Хенол побежал в замок. Ему сейчас было жизненно необходимо узнать, чья роза красуется у него на плече. Кто та, которая ее нарисовала, ведь если он приносил клятвы, разве он мог забыть, кому их приносил? Забыто желание идти путешествовать, сейчас для него нужно выяснить кто та, кому принадлежит роза. Мэлисенте он не приносил клятвы, да и зачем, он ее ненавидел, а та другая… Кто она, и неужели он принес клятву добровольно, добровольно отдал себя в руки женщине? Что произошло в прошлом, таком неизвестном и таком сейчас ему необходимом? И она? Где она? Кто она? Он бежал к единственному магу, которого знал, к тому, кто должен знать ответ на его вопрос. Ведь если девушка умерла, то роза должна была исчезнуть… Столько вопросов… – Она жива, она жива, – шептал Хенол и бежал в замок, забыв, что сейчас он ничей не муж и его может остановить любой страж, он бежал забыв о приличиях, забыв обо всем.
Будущее переменчиво
Мэл открыла глаза и прислушалась. Ее комната не имела окон, но стены в трактире были все-таки без звукоизоляции, потому она отчетливо слышала топот ног в коридоре, громкие голоса.
– Проспала! – ахнула она и села на кровати, придержав на голой груди одеяло. – Вот же гад, сам ушел, а меня оставил в темноте, свечу даже не зажег. Потому и проспала, всегда оставляла свечу, а сегодня… Так, стоп, я точно помню, что ночью светилась как та лампочка. Моя магия жизни! – Мэл отпустила одеяло и щелкнула пальцами правой руки. – Она вернулась! – в ее руке горел огненный шар, маленький, но даже в такой непроглядной темноте он казался маленьким солнцем. Как же она обрадовалась, покатала шарик в ладошке, потом перебросила его в другую ладонь и присвистнула. – Теперь осталось вернуть магию смерти, и можно идти отвоевывать себе межзвездный портал у божка. Ну, держись Рорк, скоро встретимся, – и сжала кулак, полностью погасив огненный шарик.
Набросить на себя сорочку, аккуратно сложенную на спинке стула было минутным делом, даже в полной темноте, правда отметила, что вчера вечером она ее отбросила, кажется на пол. Потом быстренько застегнуть все пуговки на сером платье, и надев носки, обуться в балетки, было минутным делом. И вот она вышла в коридор, надеясь, что даже если ее сегодня выгонят, она сможет за себя постоять. Уверенности у нее прибавилось, а еще и надежда заставила сиять глаза ярче тех самых звезд.
– Мэг, тетушка Доу с ума сошла, она продает трактир, – позади нее раздался тихий всхлип Эммы, застывшей у стеночки и трясущейся как осиновый лист.
– Кому? – растерялась Мэл, ее пыл бежать искать бога сразу пропал, может ей стало жалко вдруг тех, кто было с ней добр все эти дни, или может ей стало жалко своих трудов, вложенных в трактир. – Пошли к Доу, она должна нам все объяснить, даже если у нас меняется наниматель, мы должны знать кто это. Ничего, мы свободные люди, будем отстаивать свои права.
– Сегодня утром, – торопилась рассказать Эмма, – пришел господин, красивый такой, черные волосы, белоснежные одежды, трость в руке. Холеный такой, я таких только во снах видела.
– Говоришь в белых одеждах? Черноволосый? – Мэл замерла у главного зала и сжала кулаки. Сердце застучало с удвоенной силой, и куда делась сильная мстительная женщина? Увы, осталась лишь испуганная женщина.
– Так, а что его показывать, вон он стоит, – указала рукой на стоящего спиной к девушкам мужчину Эмма. Длинный белоснежный сюртук, черные брюки и высокие сапоги, начищенные до блеска.
– Хорошая у бога прачечная, – фыркнула Мэл и замерла. Так было страшно заглянуть в глаза тому, кто сейчас к ней поворачивался лицом, что она зажмурилась, давая себе зарок, что это будет в последний раз, что она больше не будет пасовать, что она взглянет страху в глаза. И она открыла глаза, глубокий вдох и она смотрит в черные глаза того, с кем провела сегодняшнюю ночь. Перед ней был Дей, только бритый, чистый, он смотрелся совершенно по-другому. Он смотрел на Мэл и улыбался. А Мэлисента впервые поняла, как же он похож на того, кому она была благодарна совсем в другом месте, совсем в другой вселенной, совсем в другое время. Те же длинные черные волосы, узкое лицо, волевой подбородок, глаза выделяются на смуглом лице, прямой нос, тонкие красивые губы и улыбка… Улыбка, когда он смотрит на нее, была доброй, ласковой. И почему она только сейчас это заметила? Где были ее глаза?