– Я должна всем все рассказать, – пискнула Мэл и даже заикала.
– Что рассказать?
– О том, что мы уходим.
– Ну, мы это обсуждали уже, – собирая тарелки со стола, ответил Дей. – Но мы можем остаться здесь, правда, я не могу обещать, что смогу еще раз такое провернуть с переносом нас. Сейчас есть такая возможность, почему не знаю, но планета Тамсие открыта, а что будет потом, не знаю, – а потом расплылся в довольной улыбке и продолжил. – Но мы можем остаться здесь, быть единственным мужчиной в твоей жизни – мое самое главное желание.
– Нет, я завтра же всем все расскажу и извинюсь, – решительно сказала Мэл и встала. – Там нас ждут.
– Не меня точно, – печально и поджав губки, сказал Дей. – Хорошо, у тебя есть два дня, больше ждать нельзя.
Мэл смотрела в глаза того, кого все эти дни считала своим мужем, которого любила, и который обожал белые одежды и который был таким милым, когда обижался, был счастлив и просто улыбался, глядя на нее. А еще он любил сладкое, был просто помешан на нем. Дай ему на обед и ужин сладкое и он забудет про мясо, овощи. Усмехнувшись, Мэл вспомнила, как первый раз отправила его за продуктами, у нее на приеме был парализованный мужчина, который требовал ее внимания, а Дей принес торт, в виде огромной ягоды, конфет и кучу пирожных, и все со словами – женщины любят сладкое. В тот день она впервые в своей жизни готовила хлеб, вымешивая его и пытаясь достать из формы, а еще она дала себе зарок больше не отправлять своего мужчину на базар. С тех пор они ходили на базар вместе, она выбирала продукты, а Дей их носил. Эта роль ему вполне подходила.
И вот настал день, когда придется все бросить… Жаль, она столько труда вложила в лечебницу, и столько труда было вложено в таверну. До обеда туда приходят мамочки с детками и наслаждаются вкусными сладкими блюдами, а вечерами – там веселятся пьяницы, и наслаждаются пением и плясками танцовщиц, которых наняли и даже оборудовали для них танцпол. А ее лечебница… Но что не сделаешь ради возвращения. Правильно, пора двигаться дальше, но мысль о том, что эти люди невиноваты в том, что через пару дней у них заберут надежду, не давала ей покоя.
– Скажи, дорогой, а нельзя закрыть эту планету как-нибудь, чтобы сюда иногда прилетать и помогать этим несчастным? – осторожно спросила она, обхватывая Дея за талию и заглядывая ему в глаза.
– Ну, вообще можно, но это трудоемко. Знаешь, я буду пару дней овощем после такого.
– Я тебя спасу, – Мэл улыбнулась. – Я буду тебя спасть всю оставшуюся жизнь.
– Обещаешь? Я ведь буду пластом лежать, бездыханным.
– А я буду тебя любить и ты встанешь, через пару часов. Пара дней – это много.
– Хорошо, обживемся на Тамсие, и сразу закрою эту планету. Будем сюда прилетать на выходные, и тогда ты будешь только моей, – целуя ее в висок и наслаждаясь ее нежностью и запахом лаванды, говорил Дей. Лаванду они нашли случайно пару недель назад, в одном из бедных районов города у торговца лекарственными травами и Мэл скупив ее всю, создала маленький флакончик духов. Теперь этот запах был ее визитной карточкой в этом городе, где пахло отнюдь не розами.
Планета Тамсие
Теффана смотрела на Ханана и не понимала за что ей все это? Она помнила, что произошло тысячи лет назад, и точно знала, что Ханан ее предал, но с кем? Кто та, которая забрала у нее ее фаворита? Она не хотела повторения прошлого, потому сейчас она должна все решить кардинально.
– Раздевайся, хочу увидеть твою татуировку, – приказала она, но Ханан так и стоял, опустив голову. – Разденьте его! – приказала она и двое солдат из ее охраны бросились исполнять ее приказ. И вот перед ней мужчина, красив как бог, широкие плечи, точеные мышцы, узкая талия, плоский живот с кубиками пресса, а на его плече красуется татуировка розы. – И кто она?
– Я не знаю, – не поднимая головы, проговорил Ханан, боясь даже поднять голову и посмотреть в глаза той, к которой он сам пришел на свою погибель.
Теффана встала: – Хорошо, под пытками ты все расскажешь. В темницу его!
– Сжалься госпожа, – Ханан упал на пол, с громким стуком, даже колени не пожалел.