Теффана развернулась на каблуках: – Тогда расскажи сам. Кто она?
– Я ничего не помню, я не помню, как роза оказалась на моем плече, я точно знаю, я не приносил клятв никому.
– Хорошо, – тонкая рука взметнулась над его головой, останавливая стражу, – иди, найди ее и убей. Тогда роза исчезнет, и ты сможешь вернуться ко мне. Я даю тебе полгода, потом объявлю в розыск, и призом мне будет твоя голова. А теперь уходи. Выбросьте его, – и, развернувшись, направилась к выходу из кабинета. Кабинета, который сейчас возненавидела, ведь именно в нем она узнала об измене того, кто ей нравился, нравился молодостью, телом, и как она надеялась, гордился своим званием, ведь он был ее фаворитом последний год.
***
Накашима смотрела в окно своего замка и вспоминала… Гревин Итон погибла, она точно это знала, но кто ее убил? Рада Итон, ее обида на мать была так огромна, что она осталась в столице став камеристкой королевы. Но как королевой стала Таура? Когда совет принял такое решение? Она точно помнила, что на севере уничтожила клан Анзаи, но Сицилия дочь клана все еще жива и претендует на северные земли. И Таура согласилась их ей отдать, вернее вернуть. Но что было дальше? Как погибла Гревин, когда исчезла Мэлисента? А Питер, ее сын, больше месяца назад он вернулся с экспедицией с гор Ихъен, но что они там искали?
– Нужно вернуться в столицу, я слишком засиделась, пора сложить мозаику, – Накашима развернулась и встретилась взглядом с Евви. – Дочь, почему вышла из комнаты? И где слуги?
– Мама, мне уже давно не нужны слуги, ты забыла, моя магия дает мне возможности видеть все очень четко. Мне этого хватает, – улыбнулась девушка. Черные волосы убраны в конский хвост, а яркие голубые глаза сияют на ее бронзовом лице как бриллианты. Евви всегда выбирала светлые тона в одежде, и сейчас на ней серое платье, будто туман струиться вокруг нее.
– Хорошо, дочь, что ты видишь?
– Вижу твое беспокойство. Ты собралась в столицу, возьми меня с собой, я давно не видела сестру, да и пора мне уже выйти в свет. О том, что я слепа, знает лишь пара человек, я буду хорошим разведчиком и смогу помочь матери снять ее напряжение, – девушка склонила голову и улыбнулась.
– Хорошо, тогда эти пара человек исчезнут из нашей жизни, надеюсь, ты не против?
– Не убивай, отправь их подальше, например, на границы с морским царством.
– Отлично придумано, так и сделаю. Уже завтра мы будем в столице, нужно собраться, – Накашима любила дочь, хотя как можно любить ту, которая видит тебя насквозь, вот и пришлось сразу дать себе эту установку и даже в мыслях, даже ночью, никогда не расслабляться в отношении Евви. Ее нужно было любить всегда, а это трудно, потому Накашима действительно любила дочь, нежила и баловала. От того, кто читает твои мысли тяжело скрыть правду, потому слуги действительно будут жить, и жить хорошо и далеко.
***
Накао. Эта женщина никак не могла вспоминать, когда Тайи лишился своего шрама на лице и когда он дал клятвы Тауре, а еще когда совет принял решение отдать власть дочери Теффаны.
– Накао! Совет давно закончился, и все советники уже дома, думаю не стоит тебе задерживаться, – голос Рады вывел ее из себя, но показывать, что она злиться перед девчонкой, которая в одночасье стала так высокородна, не стоило. И Накао тяжело вздохнув, ответила, так и не развернувшись к говорившей, показывая верх безразличия к ней: – Не помню, чтобы ты дитя стала так высока по положению, кажется Накашима тебя хорошо воспитала в глуши.
Рада подошла к советнику и, встав рядом с ней, облокотилась о перила и взглянула вниз, с высоты третьего этажа было хорошо видно, как слуги готовят праздничный зал к банкету: – Хочешь остаться на бал?
– Бал! Как давно я не танцевала, мужчины, они такие умелые, такие красивые. Мне кажется, нужно провести отбор для королевы.
– Хочешь, чтобы у твоего сына были соперники?
– Рада Итон, много болтаешь того о чем еще не знаешь. Молодость дает много прав говорившему, но не дает возможности изменить саму суть природы. Мы женщины так непостоянны. Много мужчин на этом свете без любви и ласки, а королева молода и красива. Ей нужно иметь много детей, много девочек, чтобы удержать власть.
– Мэлисента правила сотни лет и никто не требовал от нее детей! – возмутилась Рада, встряхнув своими черными кудрями.