– Дорогая, хоть сегодня и нельзя расстраиваться, но я обещал всегда говорить правду, ну в меру своих возможностей, – начал издалека Дей, красуясь перед зеркалом.
– Так, говори или молчи, – тоже осматривая себя на предмет «а вдруг что-то забыла», коротко ответила Мэл.
– Хорошо, сразу после бала, мне нужно ненадолго исчезнуть.
Мэл замерла: – Тебя вызвали?
– Да, – и указал подбородком на синий конверт, который сиротливо лежал на комоде.
– Я думала это приглашение на бал, – тихо ответила Мэл.
– Приглашение, но не на бал, – он перехватил Мэл за талию и впился в ее щеку губами. – Не бойся, я вернусь как можно быстрее, но нам нужно найти хотя бы одного твоего мужа, чтобы мое сердце не разрывалось от боли.
– По моим предположениям, Ян Дешерот должен быть на банкете, это входит в его обязанности как генерала империи, – прижимаясь к Асмодею и поджимая губки, произнесла Мэл. Она так боялась этого момента, так страшилась его ухода, и вот этот день наступил. – Что-то серьезное?
– Все решаемо, – перевел тему Дей и отстранился от Мэл. – Этот день и эта ночь наша, не расстраивайся, я вернусь очень быстро. Обещаю, – перехватив ее за запястье, заставил покружиться и причмокнул. – Ты прекрасна, но увидеть твоя розу сможет только твой генерал, для остальных твое платье цельное.
– Но меня беспокоит, что на балу будет происходить отбор мужчин, ты без метки, потому ты будешь желанным женихом для многих барышень, – поджала губки Мэл и хитро посмотрела на него.
– Хочешь меня пометить? – усмехнулся Дей и даже голову чуть наклонил.
А Мэл уже вступила на тропу войны, войны спасения, спасения своего мужчины: – Это же для твоего же блага, ну и моего тоже. Не буду же я отдавать своего мужчину какой-то курице?
Дей смеялся выразительно, громко и с чувством: – Хорошо, метка так метка, мне даже нравится. Татушки – это красиво. Что для этого нужно?
– Встань на колено и произнеси: обещаю любить до гроба, не предавать и всегда защищать, – сложив руки перед грудью, произнесла Мэл и наблюдала, как ее мужчина встает на колено и произносит слова клятвы, а сам не отрываясь, смотрит ей в глаза. В этот миг он был торжественно прекрасен и трогателен, нежен.
– Все?
– Ты классно смотришься, а можешь меня замуж позвать, мне еще никто предложения так не делал.
– Мэлисента Стаакс, выйдешь ли ты за меня замуж? – осторожно спросил Дей, проникаясь таким для стоящей перед женщины, моментом. А Мэл засветилась вся, как елка и чуть не прыгая от радости, величественно произнесла: – Да.
– Отлично, а теперь пошли, нас ждут танцы, – вставая и отряхивая брюки, буркнул Дей, понимая, что исполнил желание всей жизни одной женщины, им любимой. И ведь у него получилось, идущая рядом с ним Мэл никак не могла справиться со своей магией, золотое свечение окружало ее, перепрыгивая с волос на ее платье и обратно. – Отдышись и закрой глаза, минута у нас есть, но идти с магией жизни на хвосте, плохая примета, – останавливая ее перед входной дверью и заставляя его послушаться, приказал Дей.
А на улице их ждала лошадка, запряженная в открытую коляску. Да, на бал они собирались приехать с шиком. Вместо кучера на приступке сидел Камуро, как самый высокий из ребят, величественно нахлобучив кепку себе на лоб и поигрывая кнутом, в темно-зеленом пиджаке и черных брюках, он смотрелся как слуга зажиточной семьи и очень этим гордился.
Боб и Текач широко раскрыли ворота и стояли, перекидываясь фразами, и как все дети восхищались тем, как у них обстоят сейчас дела. Их друзья из приюта уже пытались к ним прийти и посмотреть, что может перепасть из такого особняка и другим воришкам, но получили достойный ответ от магии Асмодея. Теперь они выжидали, приглядывая за особняком и за бывшими друзьями.
Когда вышли Мэл и Дей, ребята подобрались и вытянулись, провожая своих господ, и надеясь, что в будущем, и они смогут пойти на бал, хотя бы слугами и может им повезет, и они найдут свой женщину, похожую на их госпожу. И они будут так же красивы, как и их господин, будут так же счастливы, ведь бал во дворце верх их мечтаний. А коляска уже выезжала на улицу, цокот копыт лошадей и покрикивания Камуро привлекли к ним внимание, а мужчина и женщина тихонько переговаривались, так и не разорвав рук, не обращая внимание ни на выходящих из лавок жителей столицы, ни на остановившуюся закрытую карету из которой показался любопытный носик девушки. Они были заняты собой, остальных в этот миг просто не существовало.