Когда она вышла, вся ее маленькая команда уже стояла внизу с мешками за спинами. Мальчики надели на себя много одежды, решив, что на себе ее нести удобнее, чем в руках, но зато за спинами были в мешках сухофрукты и вяленое мясо. Дешерот где-то раздобыл меч и теперь стоял в одежде горожанина с мешком за спиной, и с мечом в ножнах в руках.
– Отлично, идем, – и Мэл повела свою команду к стене за особняком. Проведя рукой по деревянной доске, она указала на открывшийся лаз, ведущий в заброшенный особняк, где высокая трава и полуразрушенный дом. – Дальше так же, а вот за городом будет сложнее.
– Нужны лошади, – согласился с ней Ян и подтолкнул мальчишек вперед. – Я замыкаю.
И вот они уставшие, грязные, пришлось поползать по земле, в колючках, стоят перед последним препятствием – городской стеной. И у Мэл подозрение, что Дей про нее забыл, потому что никаких рычагов или хотя бы намека на то, что здесь есть лаз не было.
– Мэл? – осторожно позвал ее Ян и указал на небольшой рычаг. – Это контрабандные лазы, может быть Дей знал про них?
– Отлично, – счастливая мордашка Мэл оказалась рядом с ним и нажала на рычаг. Перед ней лаз в стене не больше собачьей норы и ей и мальчишкам то ничего, они пролезут где угодно, а вот Ян, как он пролезет? Она испуганно посмотрела на генерала, а тот лишь подтолкнул ее, передавая ей свой рюкзак: – Давай, все уже там.
– А ты?
– Пролезу, только придется попотеть, ползи, давай, – заставив ее встать на колени и легонько шлепнув по ягодице. Мэл дернулась, но спорить не стала. За стеной ее уже ждали, руки ребят помогли ей встать с колен и все стали ждать генерала, внимательно наблюдая за проемом, а Ян спускался к ним сверху, держась за веревку: – А что там? – спросил он, вставая позади Мэл. – Нас нагнали?
Вскрикнули все четверо, а Дешерот улыбается и наверх показывает: – Там веревка была, ну не все контрабандисты мелкие, есть и такие как я, – а сам счастливый такой, смотрит на Мэл и улыбается. Смог ее удивить, и ему это нравится, нравится, как она отреагировала на него, как всплеснула руками, как бровки сдвинула, как глаза раскрыла широко. И почему его сердце так бешено стучит? А Мэл оценила его силу и маневр: – Молодец, но мог бы и предупредить, – а потом вспомнила его шлепок по своей ягодице и покраснела. – Так ты это все…
– Пошли госпожа, – перебил ее Ян, – потом будешь меня ругать, – заторопился генерал и подхватив ее мешок, двинулся в лес. – А куда мы идем госпожа?
– В земли Эделин, – ответила Мэл и обернулась назад. Высокая каменная стена и столько воспоминаний…
– В земли Эделин? – ахнул Ян и остановился. – И зачем так далеко?
– Генерал, есть другие предложения? – развернулась к нему Мэл. – Да, далеко, да, очень далеко, но там у нас будет время придумать планы, да и никто не задумается даже, что нежная барышня отправиться так далеко, сквозь земли разбойников, брошенных, а не останется в тепле и уюте больших городов. Идем генерал, если уж я решилась на такой отчаянный шаг, то и великому генералу не стоит пасовать. Правда мальчики? – и она взглянула на мальчишек, ища у них поддержку. А те и рады стараться, они ведь верили в нее, как в богиню Дои, сошедшую с небес. А что не может богиня? Она может все.
– Тогда нам нужно в ближайшую деревню, купим лошадей, – кивнул Дешерот и сменил направление.
– Хорошо, лошади так лошади. Если что мы их съедим, – и она подмигнула мальчишкам идущим рядом с ней.
– Госпожа, я никогда не ел лошадей, а они вкусные?
– Лошадей? Фу.
– А их мясо, каково на вкус?
– Немного воняет, а так ничего, вкусное, – ответила Мэл.
– И откуда такие познания? – спросил Дешерот, желая узнать эту Мэлисенту ближе, лучше, ненавязчиво пытаясь понять, что она за человек.
– Конину едят в самые тяжелые времена, когда совсем нет еды, когда нечем кормить скотину и когда голодают дети. Только в это время разрешается есть конину, – ответила Мэл, раздвигая ветки и пытаясь не сломать себе ноги переступая через коряги. – Лошадь всегда была равна человеку, они ведь умные, стойкие. А еще знаете, лошадиное молоко многие народы пьют, и называется это кумыс. Правда его без соли пить нельзя, и еще оно должно быть немного прокисшим. Но его пьют, именно те народы, где не могут разводиться коровы.