– Мы достаточно скопили денег, можем дать себе пару месяцев покоя, – успокоил его Дазан, – можем попутешествовать по просторам империи, я вот не был в Епхате, хочу там побывать, пески, солнце, – мужчина причмокнул, а сидящий напротив него Питер скривился.
– Согласен, но я не успокоюсь, пока ее не найду.
– Знаю, знаю, ты у нас злопамятный, – рассмеялся Дазан и подозвал мальчишку официанта. – Счет тащи и комнаты наши готовы? – увидев утвердительный кивок, бросил на столешницу пару серебреных монет и встал. – Пошли друг, нас завтра ждет дорога, а сейчас отдых телу.
***
Теффана лежала на диване, кровь медленно вытекала из раны на ее животе, а вокруг нее была гробовая тишина, которая сейчас ее напрягала. Еще минуту назад она стояла, пусть не так и молода, пусть не так и здорова, но на своих ногах, стояла у окна и смотрела на заходящее солнце, радуясь еще одному прожитому дню. Увы, сейчас ее не спасет даже ее магия жизни, кинжал которым ее проткнули, хорошо сработан, магия так и фонит, разливаясь по ее жилам, уничтожая любую возможность просто попробовать вызвать магию жизни. Кричать, бесполезно, она сама отпустила всех слуг отдыхать, желая насладиться одиночеством, а потом сама же и впустила своего врага. Иринос, бледная как смерть, белые волосы прячет под яркими шапочками, вуалями, глаза цвета тумана, притом совсем не грозового. Та, что зовется дочерью, но на самом деле лишь отголосок былого величия матери. Магия нейтральная, но ее злость, обида за свое тело, за то какая она, сделала из нее ту, что научилась запрещенной магии. И сейчас в последние минуты жизни Теффана лишь жалела, что относилась к своим детям не так как должна была, должна была быть более милосердной, более любящей. Она желала бы увидеть Дазана и попросить прощения, желала бы увидеть Тауру и вымолить у нее прощение. Даже от Иринос желала бы услышать, что она, ее мать, прощена. Одиночество в последние секунды напрягало, а бессилие угнетало.
Она сама впустила дочь к себе, выслушала ее и почему-то отказала в такой простой просьбе – отпустить с ней сотню мужчин и отдать ей земли севернее города Олмана. Она испугалась, зная, что Иринос гложет зависть, что ее жажда стать такой же, как все женщины этого мира, сделали из нее изгоя, посмешище. Иринос не посещала балы, не имела подруг, вела полностью затворнический образ жизни в замке матери. То, что она училась запретным техникам, Теффана знала, но закрывал глаза, и вот что она в итоге получила – кинжал, который ее и погубил. Да и зачем сейчас сожалеть... Она получила то, что заслужила... Сейчас она хотела сделать еще один вдох и хотела, чтобы этой изнуряющей боли не было. Теперь она в полной мере узнала, какова боль тела, и как же она жалела, что узнала об этом так поздно. Столько потеряно, столько сделано в порыве гнева, злобы. Как жаль… И она жалела, что завтра утром ее найдут мертвой и империя погрузится в хаос, ведь она была почти бессмертной, так ее считали, ее люди будут выть от горя, не зная, кто займет ее место. Таура королева империи, а ее остальные дочери передерутся за место в совете. Вот о чем она жалела. О том, что они с Накао и Накашима, решив, что они никогда не умрут, даже не попробовали продумать наследование совета или хотя бы найти себе преемниц. Но сейчас, что уже об этом думать? Теффана закрыла глаза и отпустила ситуацию, решив, что даже если она именно сегодня умрет, то она должна умереть красивой. Осторожно поправила платье, расправив руками красными от своей же крови складки, до которых смогла дотянуться и легла головой на подушку: – Жаль, платье мое любимое и в нем меня не похоронят, наденут другое. Я бы хотела увидеть Накашиму и в последний раз с ней переговорить, попрощаться, – ее голос увядал, как и ее тело, а глаза от потери крови медленно закрывались.
Случай решает все
Мэлисента вела свою небольшую команду по дороге, через лес. Помня, что свободные земли расположены в центре империи, она считала, что безопаснее всего им будет пройти через земли Теффаны, чем идти по приграничным территориям. Теффана выбрала идеальное место для жизни: центральные равнины, температура умеренная, в селах собирают по два урожая в год, а зима – это осень, и даже без снега. Столица империи располагалась, увы, не в центре империи, это всем так говорили, а кто знает картографию, сразу бы понял, что ему врут.