А в замке суетились слуги, и твердый взгляд Иринос пристально следил за каждым, ведь нельзя было пропустить никого, она должна была знать, кто пришел попрощаться с ее матерью. Столы, черные ткани и сам гроб матери в центре огромного зала, так чтобы все могли попрощаться с ней, увидеть ее и увидеть ее власть.
Когда начали прибывать первые магини, Иринос отошла в сторону. Она никто, она лишь дочь, ее место у гроба и она, увы, не старшая дочь. Таура прибыла первой и ее роль, не только как дочери, но и как королевы империи, сегодня была – встречать гостей этого «праздника смерти», а роль Иринос – встать у гроба и наблюдать. Наблюдать и запоминать.
Как же она ненавидит ту, что встала перед гробом Теффаны, ту, кто сейчас в черном платье, ту, что нарушила свои же обеты, надев черное, ту, что даже не взглянула на сестру, будто ее здесь и нет.
«Бесит. Вот же… Нельзя, мое время еще не наступило. Завтра я войду в столицу, и тогда она склонится передо мной, но не сейчас. Переживу» – стиснув зубы, думала высокая стройная девушка в черном платье, которое так ей не шло, делая ее еще более стройной и бледной.
***
Мэл спешила, спешила успеть увидеть, кто займет место в совете, как будут распределены роли и увидеть Накашима. Она должна показать ей свои две магии, Накашима должна ей поверить. Маленький отряд из шести человек прибыл в замок Теффаны только через два дня после ее смерти, но траурные церемонии были в самом разгаре. Магини любят себя, но еще больше любят мишуру, сладость яств и рабские поклоны от тех, кто совсем недавно стоял высоко подняв голову. Два дня шли церемонии с поклонами и смертями, ведь мужчин всегда много, одна голова не решает ничего, зато как красиво она катится по деревянному помосту… Всех мужей Теффаны похоронят вместе с ней, ведь ей нужны слуги там, в том царстве, нужны ее платья, которые сожгут вместе с ней после трех дней скорби, ее украшения… Здесь все проще, они перейдут по наследству.
Когда Мэл вошла в город, два дня скорби уже ознаменовали смерти слуг и мужей, ремесленники закрыли лавки, все таверны переполнены, ведь магини хотят не только насладиться видом смерти, они еще хотят и насладиться видом крови, а это арена… Арена, где два дня гладиаторы дерутся на благо процветания империи и умирают тоже во благо.
– Как же я хочу все это остановить, неужели Таура не понимает, что она творит? – шептала Мэл и сжимала кулаки, желая лишь не дать никому узнать в мальчишке, идущем сейчас по главной улице города, женщину. Два дня для них были очень утомительными, без отдыха, без сна, они шли по дорогам спеша в город. Только этим утром, когда ночь еще не отдала свои права, а утро еще не наступило, Ян и Герард настояли, чтобы их маленький отряд отдохнул и смог поспать хоть пару часов. Мэл уснула, как только ее голова прислонилась к мужскому плечу, кто был в этот миг ее подушкой, она не знала, но была ему благодарна. Двое мужчин и трое мальчишек стали в эти дни для нее семьей, теми кого она потеряла в прошлом, ведь она помнила Герия, Брома, и всех тех кого встретила в той жизни… Та жизнь, встретятся ли они опять? Она бы хотела увидеть Амия, Кондрада и многих других. Но это все в прошлом…
– Она ничего не может изменить, – ответил Ян, загораживая ее от идущей мимо них стражи. – Таков закон. Старая власть уходит, ей на смену приходит новая, с кровью и слезами, потом и болью.
– Ну почему, все можно изменить, – ахнул Герард, перехватывая Боба. – Не лезь мальчик, эти затопчут и даже глазом не моргнут. – Можно, например, убить второго советника, а еще лучше королеву.
Мэл тихо рассмеялась: – Таура хорошая, но она слишком долго жила под игом матери. Пошли, революционеры, нас слишком мало, чтобы именно сейчас изменить этот мир.
– Почему твоя магия, моя магия и мы снесем этот мир к чертям, – пытался рассмешить ее Герард, подмигивая мальчикам, спешащим за ними, а те и рады стараться, кивают, соглашаясь с ним.
Ханан
Я ненавижу свою жизнь. Скажете – не прав, а вот и нет. Роза на плече стала моим проклятием, а не благом. А ведь любой из нас только и ждет когда на него взглянет женщина, хотя не каждая будет добра, многие погибают в первый год жизни в огромных дворцах, но… Любой хочет любви, хочет попробовать какова она на вкус. Тефанна была добра, не мучила, не била и не заставляла прогибаться, но не любила, и я не любил. Терпел, но не любил. А та? Та, что подарила мне розу, кто же ты и где? Ладно, забудем об этом печальном опыте в моей жизни, теперь я собачка на привязи, поводок короток, слишком, чтобы даже попытаться что-то сделать вразрез с желанием моей госпожи. Клятва на крови принесена, теперь я никто, лишь меч в ее руках, ведь противится магии я не смогу. И кого мне нужно будет убить, чтобы удовлетворить ее самолюбие?