Молодой человек стоял в зале и ждал приказа, глядя в одну точку в противоположной стене. Ждать всегда тяжело, но и делать движения в эти дни траура себе дороже. Умрешь быстро. Арена не прощает слабаков, так же как и палач. В дни траура должны умереть сто мужчин, для сопровождения в ту империю смерти свою госпожу, и быть одним из сотни, молодому человеку совсем не хотелось. Пусть и не жизнь это, но он дышит, значит, он жив.
Когда в зал вступила женщина с золотыми волосами зал замер и послышались возгласы: «Она жива? Мэлисента?»
Переведя взгляд на идущую женщину, перед которой расступались магини, стало любопытно и Ханан замер. Как же она была прекрасна: золотые волосы переплетены в тугую косу и уложены на груди, платье черное как и требует траур, но оно прекрасно, переливается серебром, расшитые розы на юбке, на лице, открытые плечи и глубокое декольте, но главное ее спина… Там татуировка розы! Пышная роза на пол спины расположилась прямо с левой стороны спины, сквозь прозрачную сеточку был хороший обзор не только татуировки, но и спины, лопаток и изгиба позвоночника. И Ханан замер, теперь он знал, кого он должен убить, пришло осознание и страх, вот для чего взяли у него клятву, вот для чего на него повесили магическую сеть. А он даже шага сделать не может самостоятельно, сжав рукоятку меча, он мог лишь глазами просить прощенья у проходящей мимо него женщины, понимая, что сегодня живой она отсюда не уйдет, он сам убьет ту, которую искал.
А Мэл шла вперед, глядя в глаза Накашиме стоящей рядом с Таурой и следившей за каждым ее шагом, будто сейчас в зал вошла сама смерть и все ждали ее неотвратимо. В зале сейчас было десять женщин замерших и ждущих того, что произойдет, и в каждом взгляде Мэл читала не только недоумение, но и жгучую ненависть.
– Добрый вечер, приношу извинения, что опоздала и пришла лишь к третьему дню траура. Дела задержали, – высоко держа голову, сказала Мэл. Сейчас она королева этого бала, и она не склонит голову. – Теффана Хитс была матерью, советником и многим надеюсь подругой, если не ошибаюсь, приношу соболезнования ее дочерям. Королева? Для вас у меня есть подарок, – Мэл взмахнула рукой, и к ней подбежал Боб с небольшой коробочкой. – Примите это средство для сна, успокаивает и дает возможность разуму отдохнуть.
– Мэлисента Стаакс, мы думали, ты умерла?
«Накашима, ну наконец, ты решилась на этот вопрос».
– Как видите, нет, я жива и мое звание королевы еще со мной. Но, – Мэл подняла руку, опережая всех, – я не претендую на империю. Зачем она мне, у меня теперь весь мир на ладони, могу пойти куда хочу, делать что захочу, – Мэл улыбнулась. – Я сюда пришла отдать дань памяти Теффане, а также встретиться с подругами.
По залу пробежал шепоток, все решили вспомнить, кто же числился в подругах у бывшей королевы, но кроме Мерсил не помнили никого, но мадам здесь не было, тогда о ком речь?
– Встретилась? – голос Накашима был ледяной, Мэлисента так не во время возродившаяся ей была не нужна, даже больше, она хотела бы чтобы эта женщина сейчас же ушла и больше никогда не появлялась на ее пути.
– Вы так хотите меня прогнать? – все надежды Мэл рухнули, когда она поняла, что ей не будет прощения, ее сейчас растерзают, если она даст слабину. И она улыбнулась. – Кажется, в совете освободилось местечко, я могла бы претендовать на него?
– Да, как ты смеешь? – крик Накашима потонул в крике, который нарастал из зала. А Мэл развела руки в стороны, в каждой ее ладошке горела магия, магия смерти черна как самая черная ночь и магия жизни, золото, стекающее по ее запястью, и взглянула на Накашима: – А почему и нет? Магия смерти и магия жизни, я владею сразу двумя магиями, может быть и вам советник стоит уйти с моей дороги? – Мэл шла во банк, а другого выхода нет, так решила ее интуиция, именно в эту минуту. Час назад она создавала магией себе и своим мужчинам одежду, ткала ее прямо из воздуха, переплетая сразу две магии, создавая из ткани броню, нерушимую, непробиваемую. А сейчас готовилась применить магию, чтобы спасти всех.