– Как это? – осторожно спросил Ян, вставая позади Дея.
– Предлагаю провести обряд, – отмахнулся Дей. – Три мага, генерал и этот горе вояка, – и Дей указала на сидящего у стены полностью здорового Ханана. – Кстати он должен быть ранен, и в крови, она должна захотеть его спасти.
– Опять его избить? – Ян даже руки потер, а Ханан сжался. Против генерала и трех магов он был бессилен и пусть он и совершил тот поступок, но, сколько же можно? А потом, глядя, как на него смотрят все мужчины и даже трое мальчишек, правда в глазах детей была боль и жалость, Ханан встал.
– Я готов, – кивнул Ханан и замер от слов Дея.
– Да, я не об этом, мальчики разукрасьте его, – и, понимая, что его не понимают, продолжил Дей. – Его рубашка в крови, так что разукрасить его, думаю не будет сложно, кровь на лице, на губе, на груди, руки там, плечи, нужно чтобы он выглядел слабым и избитым.
– И что дальше? – осторожно спросил Ян, тихо, боясь разбудить Мэл.
– Будем ее любить, – и такая коварная улыбка была у Дея, что все мужчины невольно заулыбались, даже Ханан, стоящий в центре комнаты, освещенной лишь слабым светом луны улыбнулся, ведь любить женщину – это желание всех мужчин этой печальной планеты. – Так мальцы, бегом отсюда, вам еще рано смотреть на то, что происходит между мужчиной и женщиной, – приказал Дей и трое мальчишек сиганули за дверь, с довольно громким стуком захлопывая ее за собой. А на кровати потянулась женщина, раскрывая фиалковые глаза: – Уже утро? Тогда пора завтракать, я бы съела кабанчика.
– Нет, солнце ты наше, глубокая ночь, – укладываясь рядом с ней, проворковал ей на ушко Дей и хитро подмигнул сидящему на другом конце кровати Анн. А тот и рад стараться, быстренько залез на кровать и потянул покрывало на себя: – Спать в платье плохая примета, я вот уже и рубашку снял. Готов ко сну, да и генерал с магом раздеваются. Спать нужно так, чтобы было удобно, а платье нам в этом будет только мешать.
– Как думаешь, он прав? – теребя ткань юбки и подмигнув теперь уже Мэл, спросил Дей.
– Не знаю, мне и так неплохо, – укладываясь головой на подушку и закрывая глаза, проворчала Мэл, не желая играть в их игру. – Нигде не трет, ткань мягкая и удобная, я же ее сама создавала, значит знала на что иду.
– Как же не трет, грудь стягивает, и спинку натирает, пуговки на спине ведь. Ну-ка сядь, – скомандовал Дей, заставляя Мэл сесть. – Ну, я же прав.
– Я уже расстегиваю их, знаю рвать платье у госпожи нельзя, нужно все сделать аккуратно, – причмокивая от удовольствия, говорил Анн, уже предвкушая прелюдию любви. Ян и Герард застыли, боясь нарушить этот момент разоблачения женщины, они так боялись, что Мэлисента сейчас оттолкнет Дея и Анн, поймет их задумку и все провалится. А ведь они так хотят эту женщину, так что ломит пах, судорогой сводит его и это уже не просто желание ею обладать, это уже боль. Взгляды потяжелели, кулаки сжались, низ живота сводило желанием, ну а то, что брюки у всех мужчин в этой комнате готовы были порваться в области паха и говорить не стоило. А Ханан позади всех, наблюдая в свете луны за всем, что происходило на кровати, чуть не застонал в голос, он тоже хотел принять в этом участие. Хотел быть одним из тех, кто сейчас снимает платье с аккуратных плеч его госпожи, кто открывает его взору розовые соски и целует плечико, открывая всем ложбинку между аккуратными полушариями. Пах горел огнем желания, ломило спину, которая желала большего, чем просто наблюдать за разоблачением женщины, в ушах гудело, и сводило судорогой плечи. Почему именно их, да кто ж его знает.
Мэл закрыла глаза и улыбнулась, после всего, что с ней произошло, после такого ее шикарного появления на похоронах и использования магии, потом смерти и возрождения она еще пребывала немного в прострации, потому не сразу поняла, что происходит вокруг нее. Когда ее поцеловали в плечико, а потом мужская рука легла на ее грудь и прокрутила между пальцев сосок, она возмутилась, глядя в карие глаза Дея: – Вы чего удумали, мы не дома.
Тяжелый взгляд Дея, который только что оторвался от ее груди и голос… Грудной, завораживающий тембр, который разбудит в ней те нотки, от которых по спине женщины побежали мурашки, а внизу живота скрутился тугой узел теперь уже у нее.