– Воды хочешь? – Герард сел напротив Мэл и протянул ей флягу с водой. А Мэл улыбнулась: – Хочу, давай.
– Устала? – продолжал спрашивать Герард и хитро улыбнулся.
– Не приставай к ней, – прикрикнул на него Анн.
– А что ты мне сделаешь? Я теперь равен тебе по силе, – развел руки в сторону Герард и развернулся к Анн, продолжая сидеть на траве.
– Померимся силушкой? – вставая во весь свой рост, и складывая руки на груди, спросил Анн, и что-то его улыбка была не сильно-то дружелюбной. Боб, Текач и Камуро застыли, то ли от страха, то ли от желания увидеть бой двух магов, а Мэл засмеялась: – Может лучше со мной?
– Не стоит, мы пошутили, – тут же остановил ее Герард. – Я хоть и не помню все, что происходило в пещерах, но прекрасно знаю, на что способен маг смерти.
– Что мальцы застыли, бегом за хворостом, скоро наши горе-вояки придут с кабанчиком, – скомандовал Анн, – нам еще костер разводить, – и трое ребят бросились в лес.
А Мэл вспомнила слова Асмодея, о том, что Анн она любит больше чем его. В чем-то он был действительно прав. Ян Дешерот, генерал, тот, кого ей всегда хочется назвать королем Артуром, тот, кто напоминает о прошлой жизни и которого она не готова отпустить от себя. Никогда.
Мужчины… Здесь их всегда много, а там в прошлом их было всегда мало. Ее прошлый опыт сыграл с ней шутку, и она решила, что начнет жить с самого начала, забудет обо всем. Но Ян Дешерот и был этим напоминанием, именно он останавливал ее от многих поступков, заставлял думать, а не действовать, ну или наоборот. Неважно.
Мэл посмотрела на Герарда. Кто он для нее? Любит ли она его? Наверное, нет. Ведь он напоминание о той тьме, из которой она вырвалась, благодаря, именно Анн. Но готова ли она его отпустить? Нет. Однажды дав надежду, она никогда ее не заберет. Она сможет его полюбить, должна. Ханан! Это ее наваждение, будто в его руках у нее в голове каша, а не мозги, она плавится под его взглядом, исчезает, испаряется. Любит ли она его? Больше да, чем нет. И Анн… Его грот до сих пор будоражил ее, хотелось еще раз побывать там, окунуться с головой в прозрачную воду, спустить ноги с каменного утеса и наслаждаться видом огромного зеленого массива. Но… Любит ли она самого Анн? Высокого, черноволосого мужчину с печальными изумрудными глазами… Любит. Но любовь ли это? Или это просто желание владеть тем, что принадлежало ее сестре? Но Хенол и Киих тоже принадлежали ей… Но Анн, он ее любил, боготворил. Ведь в его грот можно было попасть магически только с той Мэлисентой, это он сам сказал. Так может это не любовь? Тогда почему она всегда, когда он рядом с ней, пытается увидеть его, поймать его взгляд, знать что он рядом? Ревность? Или страх потерять?
Мэл сменила позу, прижав коленки к груди, обхватывая руками их, и склонила голову, пряча лицо ото всех и пытаясь разобраться в себе.
Асмодей… Он стал ее палачом и в то же время ее спасителем. Она его любит, любила и будет любить, этого не изменить. Целый месяц вместе дал им много времени узнать друг друга, их ссоры, примирения… Она не готова его терять. Тогда может Асмодей прав и Анн она не любит, а лишь ревнует?
Мэл подняла голову и встретилась с изумрудными глазами, в которых была боль, любовь, страх и что-то еще неуловимое. Она испугалась. Неужели она его не любит? Нет, пусть и ревность к сестре, пусть, но отпустить Анн она не готова, нет не так, она не отпустит. Опять не так. Она не упустит своего шанса стать для него той, о ком он будет грезить ночами, любить до потери сознания. Она его любит и пусть прошлое остается в прошлом. Все и точка! У каждого из них есть свое прошлое, не стоит ворошить старое, нужно жить сегодняшним днем и любить сейчас. И Мэл улыбнулась. Улыбнулась, глядя в изумрудные глаза, в которых зажглась искорка безумия и счастья, видно он наблюдал за ней, и видел, как менялось ее настроение. Может в этом и есть счастье? Чтобы за тобой наблюдали, улавливая в любом твоем взгляде или улыбке перемену. Рядом сидел и пыхтел Герард, она ощущала, как иногда горячая рука мужчины опускалась на ее плечо, чуть-чуть, легко пробегала по спине, оглаживая и успокаивая. Повернув голову к нему, Мэл увидела серые глаза наполненные страхом, а его губы уже шептали: – Ну что ты малыш, все хорошо, скоро будем дома. Правда я его не видел этот дом, но обещаю, там будет все. Я принесу тебе кроликов и поймаю косулей, – увидев ее вопросительный взгляд, поправился. – Живых. Мне их жалко убивать.