***
Дорога через лес была тяжелой, утром третьего дня уставшие путники попали под дождь, который не прибавил им настроения и заставил лишь больше переживать о том доберутся ли они до своей конечной цели целыми и невредимыми. Мэл устала, идти по лесу уже было не так весело, как казалось вначале, да и лошади упрямились постоянно, им тоже не нравились ветви деревьев, которые так и норовили стебануть их по глазам, приходилось натягивать поводья, уговаривать и просто понукать. К концу третьего дня все поняли, что заблудились.
Мэлисента тяжело опустилась на поваленное дерево и тяжело вздохнув спросила: – А можно использовать магию?
– Нет! – ответили, не сговариваясь Анн и Герард.
– Мы найдем дорогу, обещаю, – рядом с ней присел Ханан и положил тяжелую ладонь ей на колено. Потом поднял глаза на стоящего перед ними Яна. – Она вся мокрая.
А Мэл наклонилась к своим коленкам и, обхватив их руками, опустила и голову, прячась от взглядов мужчин. Сейчас она не хотела никого видеть, она хотела лишь согреться. Да, у нее мокрая одежда, но больше пострадала ее душа, и сейчас страдает еще гордость. У нее есть сменная одежда, но это не выход, магию нельзя использовать, нельзя ничего сделать, потому что они бояться погони.
– Иди, переоденься, – Ян опустился перед ней на корточки и потянул за рукав. Мэл подняла голову и кивнула: – Хорошо, – встать было уже подвигом, она так устала. А ведь ей казалось все будет так просто – вот она зайдет в лес и по мановению ее пальчиков перед ней откроется дорога к ее замку. А нет… Магию использовать нельзя, а по лесу топать в мокрой одежде – можно? Ну и где справедливость. Она же, в конце концов сильная магичка, прошла подземелье, смерть и вообще она маг жизни и смерти! Но в душе маленькая девочка гордость, вся сжалась от стыда. Ну конечно, она сильная магичка, а умерла уже второй раз, так что да, гордости придется уйти в тень и молчать, она хоть и сильная магичка, но убивать она так и не научилась, и себя защищать тоже. И Мэл подхватив рюкзак, отправилась в кустики переодеваться.
Земли Эделин
Двое мужчин въезжали в полуразрушенные ворота небольшого двухэтажного особняка, надеясь, что их встретят двое бывших друзей. Хотя, то, что они помнят из прошлой жизни, лишь то, что эти двое были мужьями Мэлисенты и почему-то стали их друзьями. Все в прошлом было странно, и об этом не заморачивался лишь Питер, сейчас пожимающий руку Хенола. А вот с Дазаном все было сложнее. Он спустился с лошади и обошел Кииха, лишь кивком головы здороваясь со всеми. Но по жизни именно он был из них двоих всегда немногословен, и сейчас отдав Питеру разбираться с их бытом, отправился осматривать то место, где он будет жить в будущем.
– Не обращайте внимание, – бросил за друга Питер и спросил. – Ну как вы тут? Надеюсь, мы вам не помешаем? Мы тут поживем немного с вами, не против?
Киих и Хенол кивнули и с удовольствием стали показывать Питеру все, что они смогли за эти дни сделать в полуразрушенном строении.
– Дел еще много, но комнаты свободные есть, а комната госпожи, так вообще в идеальном состоянии. И почему ее не разрушили в первую очередь, непонятно, – сокрушался Хенол.
– Дом в целом целый, жить можно, одна башня пострадала, крыша разрушена, но остальные три в идеальном состоянии, – подтвердил его слова Киих.
– Тогда я заберу себе одну из башен, – обрадовался Питер. – Да, у нас запасы есть, мы не с пустыми руками, – поторопился обрадовать мужчин Питер.
Дальше мужчины разбирали сумки, занося их на кухню, где и продолжили разговор, а Дазан собирался обследовать второй этаж. Ему было жизненно важно взглянуть на хозяйскую спальню, или комнату, неважно. Ему все время казалось, что он уже был здесь, что он знает здесь каждую плиточку и каждую досточку. Еще даже не ступив на лестницу, ведущую на второй этаж, мужчина повернул голову к темному углу, который прикрывала портьера: – Здесь кабинет, – потом сделав два шага вправо, продолжил, – там дверь в кладовую. А наверху…