Наверху, куда он влетел, не вбежал, его ждала комната… Светлые гардины, высокие, широкие окна, круглый стол на массивных ножках и четыре стула с красивыми резными спинками, и огромная кровать… А он уже даже знал, что кровать может выдержать четверых, а еще он знал, что за задрапированной дверью находится шкаф с одеждой, а чуть дальше ванная комната с маленькими драконами на кранах. Только откуда?
***
Лес кончился. Благодаря магии Мэлисенты, которую она использовала наперекор всем, они, наконец, смогли выбраться из леса и теперь смотрели на широкую дорогу по кромке леса и вслушивались в тишину вокруг них.
– Можно, – скомандовал Ян, и все начали грузиться на лошадей. В той же последовательности, Анн, Ян и Мэлисента и замыкающий Герард с Хананом, вместе с мальчишками, сидящими позади мужчин, они тронули лошадей, все больше убыстряя темп.
«Ну и стоило мокнуть три дня под дождем, если все равно пришлось применять магию?» – думала Мэл. Она уже сносно сидела в седле и сейчас могла рассмотреть то, что мимо них пролетало, благодаря быстрой езде их лошадей. Слева от нее лес, откуда они с таким трудом вырвались, справа огромное поле, все усеянное ромашками. Красиво! Но Мэл вернулась к созерцанию шеи лошади, пытаясь притупить боль в ноющих коленях и ведь это лишь начало, скоро будут отбиты ягодицы, замлеет спина и будут силы лишь сжать пальцы, вцепиться в повод и желать лишь удержаться в седле.
Лошади видно тоже устали от хождений по лесам и бежали резво, их даже понукать то сильно и не нужно было. Может воду почуяли, потому что вскоре дорога расширилась, и справа заблестела широкая гладь воды. Анн и Ян направили всех туда, даже не подозревая, что когда-то именно здесь у этого небольшого озера один из них уже был.
Но отдыха хотели все, и не только лошади. Мэл свалилась с лошади кулем и, раскинув руки в стороны, лежала на спине у ног своей спокойной лошадки, благодаря богов за все. Что включалось в ее все, она знала – это просто лежать на земле, успокаивая тело и разум, это то, что ей досталась такая добрая лошадка, которая в отличие от всех ее остальных товарок не бросилась сразу к воде, а лишь толкалась мордой ей в живот. Это еще и мужчины вокруг нее, которые суетились, но благо не лезли к ней, давая ей возможность просто полежать.
Через час все умытые и счастливые настолько, насколько можно было, сидели у костра и делились впечатлениями их похода в неизвестность. И единственной кто не вступал в споры, а просто наблюдала за мужчинами, была Мэлисента. Вечер пришел быстро, костер привлекал и успокаивал, а тихий разговор и смех мальчишек, которые тихонько смеялись над шутками Герарда и Яна, и перепалкой с Хананом, давал ей надежду, что ее будущее не так печально, как она себе нарисовала. Но в глубине души, где-то там внутри сидело чувство тревоги, которое никак не давало ей расслабиться. Что же ее так тревожит? Может быть то, что она оставила империю, а должна была наоборот удержать твердой рукой всех дамочек? А может, надо было просто помочь Тауре? Но ведь она обещала по первому зову вернуться? Но пригласят ли ее или забудут?
«Ну, да обещала… А сама сбежала, трусливо сбежала» – думала Мэл и молчала, наблюдая за темнотой, которая укрывала их. Ночь она дает нам возможность отдохнуть, но и дает нам возможность переосмыслить свое будущее в своих снах, переродиться, освежиться, омыться этой темнотой, и проснуться со светлой головой. Ночь наступала, безвозвратно пряча от всех живущих прожитый день, унося с собой все тревоги, успокаивая души и сердца. Но, ночь пройдет, а утро принесет возможность возродиться, и со светлой головой идти вперед. Вот и Мэл вспомнив, что «утро вечера мудренее», решила, что забивать себе голову вопросами, на которые у нее нет ответа, не имеет смысла, прижалась к Анн, обхватывая его за талию и закрыла глаза, давая мужчинам самим разбираться с ночными обходами и своим ночлегом. Ее удерживали горячие руки, а больше сейчас ей было и не нужно. Все остальное будет завтра, она подумает обо всем завтра.
Особняк госпожи
Хенол вышел во двор, разминая плечи после долгой ночи, и остановился. Ворота, которые они с Киихом с таким трудом восстановили, широко раскрыли, впуская внутрь их особняка всадников. Створки ворот тяжело заскрипели, ведь они не ожидали, что им постоять ровно и стройно придется всего ничего, один день, и жалобно напоследок скрипнув, покосились, прислоняясь к железному забору.