Когда в комнату ворвались Анн и Герард, из-под обломков слышались стоны Питера и Дазана, которые кляли, на чем свет стоит того, кто прервал их сон, а Мэлисента стояла растрепанная в центре комнаты. Рубашка выпущена из брюк, ремень висит на ее бедрах, глаза полные ужаса и она пытается разглядеть хоть что-то в пыли и в том, что осталось от кровати. Ее кровати!
– Ты как? – бросился к ней Анн. Мэл могла только пискнуть: – А там кто? – указывая на то, что осталось от предмета мебели.
– Похоже Питер и Дазан.
– Да? – осторожно спросила она, и тут пришло понимание. – А что они делали в моей кровати? Так по мне страдали, что решили в ней спать?
Смех Герарда немного охладил ее пыл: – А ты родная хорошо их приложила, – подходя к ней и приобнимая за талию.
– Вылечу, – покачала головой Мэл и направилась в ванную, вырываясь из его рук. – Потом вылечу, сейчас не хочу, – бурчала она, продолжая свой путь. – Это ж надо, все правила попрали, вот пусть и ждут меня, может я не успокоюсь. Так меня напугать…
Такой долгий день
Подарок читателям! Знаю, выкладка прод непостоянна, потому подарок. Читайте с удовольствием. У нас впереди страсти, потому эта глава вне графика.
Сидя в ванне и подставляя под теплую воду ладошки, Мэл рассуждала: – Питер и Дазан… Хенол, значит здесь и Киих. Придется все рассказывать? Или дать им возможность вернуть клятву? Зачем держать рядом тех, кто не захочет быть рядом? Дам возможность решить самим быть рядом со мной или нет, – решительно кивнула Мэл и тут же выдохнула. – Но эти двое же все расскажут. Надеюсь, Ян более благоразумен, да и ревностно защищает свои границы, может, промолчит? Герард тоже не захочет отдавать свое место рядом со мной, а Анн с Хананом и так счастливы, уже тем, что я рядом. Эти не только будут молчать, но и ревностно защищать меня ото всех. Значит будут молчать, – успокоилась Мэл. – Хорошо, вылечу двух друзей, и дам им возможность определиться со своим будущим. Буду вести себя как Мэлисента, Мэлисента-королева. Строга и неприступна, кнут и пряник, а там разберемся.
И Мэлисента задумалась. Воспоминания накрыли ее, и ее недавнее прошлое проносилось перед ее глазами, заставляя вспомнить, как относился к ней Питер, как вел себя Дазан, в первый их здесь день. Из двух друзей она всегда выделяла именно Дазана, его белые волосы, желание блистать даже в самую черную ночь, спокойный нрав и тихий голос, и серые бездонные глаза… Питер же обманул, и горечь обмана жгла горло до сих пор в воспоминаниях. Столько всего произошло в их прошлом…
А в комнате решался вопрос жизни и смерти, ведь у Дазана пробито легкое, сломана ключица и нога, Питер тоже не в лучшем состоянии, даже в худшем. Острый деревянный клин насквозь прошил его тело в области печени, и Питер угасал на глазах.
– Если она не выйдет сейчас, он погибнет, – проворчал Герард и посмотрел на Анн, склонившегося над Питером.
– Пара минут у нас есть. Она сама должна решить, нужны ли ей мы все, – проговорил Анн и выпрямился. – Давай дадим ему пять минут времени, наших сил хватит, – и в Питера потянулись нити магии, давая мужчине времени лишь дожить до прихода Мэлисенты.
– Это да, нас пятерых за глаза хватит. Эти два сына уже никому не нужны, матери исчезли, а сестры о них забыли. У них осталась лишь она, но примет ли она их, решать только ей, – кивнул Герард и встал рядом с Анн.
Мэл вышла из ванной, протирая волосы полотенцем и двигаясь к застывшим мужчинам: – Ну что тут у нас?
– Еще живы, – резко ответил Анн и сложил руки на груди, всем видом показывая, что его это мало касается. Ему было жаль лежащих в груде мусора мужчин, Дазан же наблюдал за стоящей перед ним женщиной в какой-то прострации, перед ним королева, бессердечная, бессмертная, и только от ее решения зависит, умрут они или нет, а он точно знал, они умрут. Мага жизни здесь нет, боль от его ран еще можно выдержать и, наверное, выжить, а вот Питер. За друга он переживал больше всего. Питер лежал с закрытыми глазами, нездоровый румянец на лице, впалые щеки, заострившийся нос. Герард стоял рядом с Анн, печально рассматривая лежащих на полу Дазана и Питера, обожженные, искалеченные, они не вызывали жалость почему-то. Может это ревность? Значит так, Мэлисента их женщина и ей действительно хватает пятерых мужчин, так что он будет вести себя так же отстраненно. Жить им или умереть зависит от нее. Сколько он видел смертей… Много. А когда начал сам вырывать из рук смерти несчастных и создал тот мир, полный отчаяния и скорби, вообще уже ничему не удивлялся. Да, он сильный маг, тогда и сейчас, но решать кому жить или умереть больше он не хочет. Он хочет покоя и любви одной единственной женщины.