В небольшом помещении установилась тишина, все стоящие вокруг нее мужчины замерли. Нет, у Герарда на лице играла улыбка, он ведь прекрасно понимал, что чем меньше мужчин в жизни его женщины, тем больше будет у него места в ее сердце, а уж он своего не упустит. Анн замер, ни один мускул не дрогнул на его лице, тоже видно просчитывал свое будущее. Ян жалел мужчин, их тихое сосуществование в столице было коротким, больше он ничего не помнил, потому молчал, лишь надеясь, что они выберут правильное решение.
Когда на кухню протиснулся Ханан, между широкими спинами Питера и Дазана, его удивлению не было предела, а так как он был среди всех мужчин Мэл, не только младшим членом их семьи, но и не так хорошо знал Питера и Дазана, то и удивлению его не было предела: – Оу, пропажа нашлась!
– Не лезь, – оборвал его Ян, строго посмотрев в его сторону.
– А что случилось? – осторожно спросил он Герарда, но тот лишь плечиком повел и расплылся в улыбке.
– Так что вы решили? – в руке Мэл загорелся золотой огонек, а в глазах была настороженность. Чего она хотела в этот момент? Может, хотела хоть одного доброго слова? Может, хотела, чтобы ей задавали вопросы? А, может, хотела, чтобы они ушли? А может все и сразу?
Питер сдвинул брови: – Госпожа, я вас не помню, я ничего не помню, потому не вижу смысла оставаться здесь.
– Хорошо, ты свободен, – щелчок пальцев и золотая магия бросилась к нему, обволакивая и стирая все следы розы на его плече. – Когда-то тебя принудили дать мне клятву, сейчас я возвращаю тебе твою жизнь. Ты свободен, – и она перевела взгляд на Дазана. А тот молчал, на его лице было столько эмоций, что она невольно залюбовалась. Красив и спокоен, в меру эгоистичен, и в меру свободолюбив, но клятву в прошлом он давал сам, без принуждения. Может ему стоит дать шанс?
Питер посмотрел на друга: – Ты идешь?
– Я хочу остаться, – выдохнул Дазан и в этот момент с его сердца спал будто огромный груз. Он будто смог, наконец, вздохнуть полной грудью и Дазан распрямил плечи, тряхнул белыми волосами и постарался улыбнуться сидящей перед ним женщине. А Мэл лишь кивнула, только в глазах стояла радость, этого мужчину она не хотела терять, и слова, минуту назад сказанные ею были лишь желанием его сохранить. Может быть их двоих сохранить, но один из них решил все по-своему.
– Как хочешь, – огрызнулся Питер и вышел, а позади него выдохнули все. Анн улыбался, Ян сделав шаг вперед, похлопал Дазана по плечу, а Герард расстроился, но потом смирился и махнул рукой.
– Что уж там, где пятеро там и шестому место найдется.
– Вы забыли про Хенола и Кииха? – остановил всех Ханан.
– Сейчас позову, – обрадовался Герард, надеясь, что и они предпочтут свободу. А у Мэл сердце пропустило удар, вдруг Киих так же как и Питер решит, что свобода лучше жизни в огромной семье, где им будет править женщина?
А кто сказал, что свобода лучше неволи?
Хенол и Киих смотрели как в их дом, который они стали считать своим, вошла женщина, та, что заставляла кричать во сне Кииха, та, что была их страшным кошмаром в прошлом. Но что-то было в этом именно сейчас неправильное. Даже то, что она впустила дочь Накашима, а тут и к деду не ходи, эта девушка с черными волосами уж точно ее дочь. Выправка, улыбка, волосы, одежда, а еще герб… Хенол придержал друга, уже желавшего броситься собрать их нехитрые пожитки и скрыться в лесах: – Подождем.
– Чего? – вспылил Киих. – Когда все начнется сначала?
– В этом есть что-то неправильное, нелогичное, – глядя, как рассредоточиваются солдаты, слуги, которых привела с собой Еви по двору, как быстро расседлываются кони, разбирается поклажа. – Она что сюда приехала надолго?
– Кто? – и Киих оглянулся, наконец, понимая о чем говорит Хенол. – Не нравится мне это.
– Нужно предупредить, – прошептал Хенол и уже хотел двинуться в дом, как из двери выскочил Питер.