– Ну же Еви, – подгоняла она ее, а сама улыбалась, понимая, что Еви ее не видит, но кто ее знает, может она видит мысли, души. А Еви слепыми глазами видела отголоски красных тонов окружающих Мэл и понимала, что та не обманывает ее, что ей здесь действительно нравится, Мэлисента спокойна и умиротворена. И девушка сделала шаг вперед, опуская пальчики ног в прохладную воду. О как же это было необычно, прекрасно и чудесно! Она охнула и сделала шаг вперед, погружая в воду вторую ногу, сразу по щиколотку.
– Я и не знала, что это так чудесно, – непроизвольно произнесла она и улыбнулась. Ей понравилось, и она бы с удовольствием повторила этот побег от реальности еще раз.
– Ну, вот видишь, иногда сбежать, скрыться от всех, просто необходимо, – поднимая вокруг себя целую гору брызг, крикнула Мэл, побуждая своим криком взлететь над деревьями стаю неизвестных ей птиц.
Дазан ворвался в эту идиллию через час, все-таки он не знал где озеро, плутая и надеясь больше на свою лошадь, чем на свою память. Въехав на небольшую полянку, он спрыгнул с лошади и оглянулся. Женщины стояли в воде и наблюдали за ним, так что ему и делать то ничего не надо бы, только встать на колени и рассказать, что произошло пару часов назад. О, как он был красноречив, как расписывал в красках мужчин в оборванных одеждах, благо он их видел в своей жизни достаточно, как рассказывал, что в небольшом особняке дрались с остервенением и желанием, спасти имущество госпожи. А Мэл наблюдала за ним и думала – это правда или ложь? Но кровь на его одежде, рана на щеке говорили, что так врать не мог бы даже самый лучший артист, а может… Ее слова, брошенные на кухне… Может там не разбойники? Еви же минуту назад забыв обо всем мире, наслаждалась водой, теплом и негой, сейчас встревожено вслушивалась в слова, и, конечно же, рассматривала молодого человека. Ее магия показала ей рану на его щеке от меча, кровь на одежде и гнев, который окружал молодого человека, желтый, огненный, он кружил вокруг него, слепя ее.
– Это правда, – выдавали она, и повернула голову к Мэл.
– Тогда нам лучше вернуться, – тяжело вздохнула Мэл и направилась к берегу. Ну вот еще одна загадка магии Еви раскрыта, она видит говорит ли человек правду или лжет… Сколько еще им предстоит этих загадок раскрыть?
А Дазан встал на колени и склонил голову: – Прошу прощения госпожа, что прибыл к вам в таком виде.
Мэл удивленно на него посмотрела: – Ну, прибыл и прибыл, чего на колени-то падать?
– Мы не справились, раненых много, атаку отбили, но нужна помощь в спасении жизней, – голову Дазан так и не поднял, давая понять, что нужно спешить. Мэл слова, сказанные им, восприняла как раз, так как было нужно, опустившись перед ним на колени, обхватила его голову руками и тихо сказала, глядя ему в серые глаза: – Молодцы, – и улыбнулась, чуть подмигнув. Тут же встала, выпуская магию жизни на так и застывшего у ее ног мужчину и громко сказала. – Возвращаемся! Поспешим, всем раненым нужно оказать помощь, я маг жизни, мой долг спасти всех, – и не глядя на Еви, выходящую из воды, бросилась к своей одежде. А Еви медленно двигалась к берегу, прощупывая ножками дно водоема и пытаясь не упасть.
Врать нужно умеючи, а иначе лучше даже не начинать
Врать надо умеючи, иначе, зачем пытаться, особенно рядом с магом, который может пусть не читать мысли, но минуту назад не назвала его лгуном, вот Дазан и старался, не только держать лицо, но еще и доставать из памяти образы лохматых беглецов, на поиски которых вообще-то его и отправляли. Кажется получалось… Но получится ли у тех, кто остался в особняке? Там ведь не все к ним так радушны, а есть и те, кто захочет рассказать правду. Ну, его миссия пока выполнена, а главное, Мэлисента его похвалила, даже обняла его щеки, согрела своим дыханием его губы, и опять вылечила, остальное неважно.
Еви помогли одеться, забраться на лошадь, дали в руки повод и даже подбадривали всю дорогу обратно. А у нее в голове опять была лишь мысль удержаться в седле, не упасть, не дать ни Мэлисенте ни ее мужчине повода для смеха, или даже улыбки, обращать внимание на их мысли, чувства, или даже попытаться считать их настроение, у нее даже мысли не возникло. От быстрой езды, сразу заломило спину, заболели ягодицы, занемели ноги, и она вцепилась в повод, прижалась к шее лошади и лишь хотела, чтобы ее муки закончились как можно быстрее.