– Что тут у нас? – послышался голос позади нее. Тетушка Доу стояла в дверях и наблюдала за Мэл, скрестив руки на груди.
– Я его спасу, – не поворачивая головы, сказала Мэл, больше себе, чем ей, вспоминая все, о чем знает любой доктор.
– Он не жилец, кого спасать собираешься? – фыркнула Доу и развернулась. – Тебе сегодня не заплатят, а завтра… Если хочешь здесь остаться, завтра должна быть в зале в шесть утра, – и позади Мэл хлопнула дверь.
– Отлично, у меня есть день. Это уже богатство, – и Мэл опустилась рядом с незнакомцем, присаживаясь на край кровати. Черные волосы, закрывали его лицо, не давали возможности его рассмотреть, увидеть больного, и она положила руку ему на голову, осторожно второй рукой освобождая лицо от волос, хотя бы ту часть которую могла. Спутанные, но мягкие, приятные на ощупь. Ее пальчики непроизвольно прошлись по голове, делая легкий массаж кожи, тут же осторожно распутывая колтуны, и ощущая и мягкость, и нежность мужских волос. – Так, начнем с малого, холодная вода остановит кровотечение и есть же у Доу хоть какие-то лекарства, – и Мэл встала, а незнакомец застонал, когда она убрала руку. – Что не так?
На кровати метался мужчина с пеной у рта, лежа на животе, тело сотрясали судороги, он стонал и сжимал кулаки, а его лицо искажала гримаса боли.
– Это не может быть от кнута? Спина не может давать такой боли, притом в бессознательном состоянии. Почему? – и Мэл опустилась опять рядом с ним на кровать, прикладывая ладонь к его лбу, пытаясь определить температуру тела незнакомца. И о чудо, он затих, успокоился, а тело расслабилось. А Мэл уже вернула руку на его голову, нежно прикасаясь к коже головы незнакомца. – Это головные боли? Моя магия жизни, может все-таки что-то сохранилось? Пусть она вернется ко мне, иначе я не смогу помочь этому несчастному, – взмолилась она. – И как мне сходить за лекарством для тебя? – Мэл горько вздохнула и осмотрела комнату. Ее комната была маленькой, деревянная кровать, стол и стул, встроенный шкаф – вот и вся мебель. И сейчас девушка отчаянно хотела, чтобы кто-нибудь к ней зашел, чтобы любопытство пересилило страх, у живущих в этом доме. Когда тихонько скрипнула дверь, и показался любопытный носик Лозы, Мэл обрадовалась. Лоза заглянула в комнату и хотела уже закрыть дверь, но для Мэл она была просто ангелом в этот момент.
– Лоза! Иди сюда, помоги мне, – крикнула она и сама испугалась своего голоса, в тишине комнаты он был слишком резким.
***
Час они с Лозой обрабатывали раны на спине незнакомца, нашли мази в аптечке Доу и даже смогли его перевязать, чтобы их труд не прошел даром. Спину перебинтовали, что порадовало Мэл, то, что бинты были самоклеющиеся, в этот то древний век… До лица несчастного добраться было сложно, потому Мэл решила все оставить пока так как есть, на тот период когда «больной» очнется. Теперь в ее комнате пахло травами и кровью… И воспоминания нахлынули с новой силой, только сейчас она вспоминала родной дом, отца и матушку. Ту жизнь, которую успела забыть. Слезы навернулись непроизвольно и Мэл не успела их скрыть от застывшей перед ней Лозой.
– Пойду я, иначе мне не видать оплаты за этот день, – улыбнулась Лоза и продолжила, увы, неправильно истолковав слезы сверкающие в глазах Мэл. – У Доу есть один недостаток – это ее жадность.
– Хорошо, спасибо.
– Иди, поешь, и ему, – Лоза кивнула на незнакомца, – ему, тоже возьми. Марта, не любит когда приготовленное ею простаивает, считает себя поваром от бога.
«Хорош повар, самым вкусным у нее получается – суп на бобах, которые она варит с костями и варит она с упорством его – каждый день», – фыркнула Мэл, но встала и пошла за девушкой.
– Ты его знаешь? – осторожно спросила Лоза, наблюдая за идущей рядом Мэл.
– Нет, вспомнила свою другую жизнь, родных, мать, отца.
– Север, да?
– Нет, север я люблю, но я никогда не жила на севере, – покачала головой Мэл.
– Но твои волосы?
– А разве только северные люди могут иметь такой цвет волос? Ты не подумай ничего, я не рабыня, мне повезло встретить Доу, она пригласила к себе, а я согласилась. Мне нужно время чтобы принять свою новую жизнь и встать на ноги. – Мэл остановилась, решив все разъяснить сразу, чтобы за ее спиной не было недомолвок.
– То-то я думаю, что ты такая смелая, – обрадовалась Лоза. – Хорошо, что ты не рабыня. Я очень этому рада, – и столько в ее глазах было радости, что Мэл тоже улыбнулась. Оказывается, есть в этом мире хоть кто-то кто рад тому, что она, изгнанница, просто есть, именно здесь в этот момент жизни.