-Нет, конечно, когда ходим с госпожой Ширх, то парами идем только до бульвара. Еще она водит нас на набережную, там ветрено, зато страшно интересно - корабли, волны... Можно хоть час стоять, и не заскучаешь.
Наступил шестой день восходящей луны - перед выходным. Утром, четырех уроков, девочки надели новые, принесенные из прачечной платья, туфли понаряднее - у кого были. Мне не во что было принарядиться, и я просто ждала, когда дежурная вызовет меня в вестибюль училища. Накануне выходного, раз утром не нужно идти на занятия, разрешалось переночевать дома, и за многими пришли родные. Я надеялась, что мама придет ко мне и сегодня, и в выходной, но, наверно, ее не отпустили - она так и не пришла. За окном была пасмурно, дежурная воспитательница уже объявила, что прогулка отменяется. После обеда я, спросив разрешения у дежурной воспитательницы, пошла в библиотеку. А когда вернулась в спальню, там из двенадцати девочек было всего четверо. Это было грустно. Когда кто-то может отправиться домой, оставшиеся чувствуют себя совсем одиноко. Хотя, посмотрев на остальных, я не заметила особой грусти. Три ученицы болтали о чем-то, сидя на одной из кроватей. Еще одна сидела в комнате для занятий и что-то увлеченно писала. Может быть, они уже привыкли, что их не берут домой... Или им достаточно того, что их завтра навестят родные - хотя всех ли?
Что ж, делать нечего, я достала учебники и пошла готовить уроки. Начала с естественных наук. В большой, выданной учителем небесной карте, нужно было обвести контуры главных созвездий. Работа эта была несложной, по крайней мере, для меня - в Анларде мы проходили созвездия еще в том году. Каждое из созвездий полагалось обвести своим цветом: Факел - синим, Конскую Гриву - желтым, Парус - красным.
Соединяя три главные звезды, образующие вершину Факела, я вспомнила вдруг слова Корабельщика: "Я видел небо, на котором звезды складывали контуры невиданных созвездий и ни одна из незнакомых звезд не могла нам помочь найти путь к родной земле"...
Я вздохнула и снова принялась обводить привычные контуры.
Оставшиеся девочки тоже занялись уроками.
В положенное время погасили тусклый газовый рожок.
Наступил седьмой день восходящей луны. После завтрака меня вызвали в вестибюль. Мама стояла у окна, глядя на улицу. На ней был темный плащ с заплаткой, тот же, в котором она шла в Тиеренну, стоптанные ботинки. Нарядно одетая девочка с другой, постарше, видимо, сестрой, выходила на улицу. Она надменно посмотрела на маму. Хотя, может быть, мне это показалось, потому что скромная мамина одежда казалась еще беднее из-за того, что мы были в дорого отделанном вестибюле с белыми и черными квадратами мраморного пола, красивыми креслами, стоящими у стен. Но если и была у меня в душе какая-то неловкость, я тут же прогнала ее и бросилась маме на шею. Как же я ее люблю! Она крепко обняла меня, потом принялась внимательно рассматривать. Мое платье, плащ с капюшоном и пелеринкой по Тиереннской моде. Собранные наверх волосы, которые она привыкла видеть распущенными. Сама она была с той же прической - волосы ниже плеч и две пряди, сколотые на затылке.
Мы вышли на улицу и направились на бульвар. Издали ветер приносил запах речной воды, а на самом бульваре пахло первой зеленью и влажным стаявшим снегом. Мы шли вдоль темных газонов, отгороженных от улицы коваными, узорчатыми решетками, мимо скамеек, черных фонарей, в которых не зажженные сейчас газовые светильники были окованы железными полосками, похожими на крылья больших бабочек.
-Они танцуют очень странно, я считала, балет - это что-то совсем другое...- рассказывала я маме. Мы гуляли по бульвару, который соединял набережную и старую часть города и шел параллельно тому, по которому нас водили на прогулку два дня назад. Холодный весенний ветер гулял между каштанами. Они уже почти расцвели, и я подумала, как чудесно будет здесь через неделю или две...
-Почему странно? - мама спросила как-то рассеянно, она покашливала и кутала горло теплым шарфом.
-Понимаешь, я думала, что танец - это... - я не знала, как объяснить. Вспомнила танец под луной во сне. - Они все время крутятся на одном месте...
-Крутятся?
-Да, или делают разные фигуры. Или просто останавливаются в красивых позах. Я думала, они будут двигаться под музыку по всей сцене... А еще я думала, все танцовщицы - тонкие, легкие и воздушные, а там есть разные девочки... Некоторые совсем не воздушные, а наоборот.
-Когда ты была маленькая, я помню, ты однажды танцевала на поляне... Носилась, как горная лань... - улыбнулась мама.
-Это на какой поляне? - я очень удивилась, ведь мы всегда жили в городе.
Мама вдруг закашлялась. Она поднесла руку ко рту, но кашель все равно вырывался - сухой, отрывистый. И никак не прекращался.
-Здесь холодно, - сказала мама севшим, еле слышным голосом. - Зайдем вон в то кафе.
Мы перешли дорогу, подождав, пока проедет экипаж, и сели за маленький столик у окна. Здесь было уютно - легкие белые занавески на окнах, бело-зеленые клетчатые скатерти на столиках. Стулья с высокими деревянными спинками. Мама заказала кофе, попросив, чтобы он был как можно горячее, и две булочки. О танце на поляне мы больше не говорили, и мне показалось, что мама рада была переменить тему.
Мы сидели в кафе, и мама теперь кратко рассказывала о
своей теперешней жизни. Когда пройдет три или четыре месяца, ей, может быть, дадут в доме для работниц этой мануфактуры отдельную комнату. И тогда она сможет брать меня из школы к себе на выходной. Сейчас часть зарплаты вычитают - за выданную нам одежду и за то, что нас кормили, разрешали жить в домах для переселенцев. Но когда долг этот закроется и станут вычитать только за мамино жилье, то мама сможет даже что-то откладывать. И, может быть, если все же мне здесь понравится, то останемся тут и потом, после лета. Мама говорила рассудительно и спокойно о том, что она рассчитывает купить в первую очередь, на что собирается копить. Только в глазах у нее иногда словно мелькало что-то такое... И руки у нее были - тонкие, нервные, словно они были созданы, чтобы играть прекрасные музыкальные пьесы, а не для того, чтобы работать, считать деньги и записывать траты.
Когда мы вышли, мама тут же велела мне накинуть капюшон, чтобы ветер не дул в уши. Когда мама заговорила про уши, я вспомнила, что еще хотела ей сказать.
- Мам, ты знаешь, в училище очень мало эльфов.
-Ты чувствуешь себя неуютно? Или к тебе плохо относятся?
- Не то, чтобы плохо. Но смотрят часто, разглядывают... Да, немного неуютно, вот что ...
Мама вздохнула и покачала головой.
-Я очень переживаю за тебя. Старайся не замечать эти взгляды, держись, как будто ничего не происходит. Но, как бы все ни складывалось, веди себя достойно! - мама посмотрела на меня неожиданно сурово.
Я не поняла ее последних слов. Я ведь итак не делаю ничего плохого... Но мама не стала ничего объяснять.
-Ну, а те девочки, с которыми ты говоришь, ходишь вместе на прогулках... Как ты думаешь, кто-то из них может стать твоей подругой?
-Не знаю, может быть. Но вообще, мне кажется, как будто они все младше меня.