Госпожа Фарриста указала мне на стул - жесткий, с прямой спинкой. Я думала, что она сразу спросит о том, что произошло на уроке. Но она некоторое время смотрела куда-то сквозь меня. Потом спросила об учебе, о том, привыкла ли я к училищу и поладила ли я с девочками из своего класса. И, наконец, заговорила о происшедшем:
-Дорогая моя, что же случилось на уроке?
Я попыталась рассказать, но получилось нескладно, потому что очень трудно оправдываться, если ты не понимаешь, что ты сделал. Госпожа Фарриста слегка прикрыла глаза и помолчала некоторое время.
-Значит, ты уверена, что не виновата. Но так ли это? Если спросить себя немного построже, дитя мое? Может быть, все вышло случайно, может быть, и нет. Я оставлю это на суд твоей совести. Но сегодняшний спектакль, полагаю, тебе придется пропустить. Иначе это было бы совсем неправильно, не так ли?
И начальница училища взялась за бумаги; я сделала книксен (она уже не смотрела на меня) и вышла.
С одной стороны, очень хотелось посмотреть спектакль, с другой - мне непременно нужно было побыть одной. Вечером все ушли в Театр, оставив меня в спальне одну, под тускло горящим газовым рожком. Стемнело. Аккуратно застеленные кровати мирно ждали ночи. Я пошла в комнату для занятий и села на подоконник. Конечно, этого было нельзя делать, но ведь никто не видит. Я попыталась сосредоточиться на тех ощущениях, которые у меня были сегодня днем. Не может быть, думалось мне, что все произошло случайно. Я, наверно, что-то сделала, только неосознанно. А теперь надо научиться этим управлять, вот и все, и если пойму, в чем тут хитрость, тогда никто, никогда, ни за что не посмеет меня обидеть. Но что я ни делала, ничего не выходило. Не падали книги, не проливались чернила. Хоть бы шторы на окне шевельнулись... ну, хоть что-нибудь... но нет, все то же... Было досадно и скучно. Невозможно было остаться одной, и я решила пойти в библиотеку. Там всегда кто-то был - или старшие, которые уже перевидали множество спектаклей и могли на них не ходить, или такие же наказанные. Я понадеялась, что успею вернуться до конца спектакля. Так и вышло.
На выходной, когда я ждала маму, меня все никак не вызывали вниз. Наконец, пришли и за мной. Мама стояла у окна и смотрела на меня таким взглядом, что я испугалась. Я догадалась, что ее вызывала госпожа Фарриста и все ей рассказала о том уроке. Мама велела мне взять плащ и идти за ней. Говорить в Театре она не хотела. Мы с мамой пошли на набережную. Речка, пересекавшая Тиереннскую столицу, была довольно широкой. Мимо нас проплывал корабль с белыми парусами, которые раздувал сильный весенний ветер. И он же откидывал назад мамины темные волосы. Шел месяц Цветущих Деревьев , было уже тепло, кашель у мамы почти прошел. Она стояла вполоборота ко мне, облокотившись на парапет. Смотрела мама на меня сурово, почти гневно. Было еще какое-то выражение в ее глазах, не то страх, не то тоска, я не могла понять.
-Как ты могла сотворить такое! - ледяным тоном спросила она.
-Я ничего не делала, правда, это случилось вдруг, ни с того ни сего! Я ни в чем не виновата, и даже не знаю, как...
-Ты сидела и смеялась над ее бедой!
-Я просто улыбнулась один раз.
-Чернильница не могла разбиться без причины. Как бы это ни произошло, пусть и случайно, без умысла, это злое колдовство... Над чем тут можно веселиться? Я тебя просто не узнаю, Растанна, это все отвратительно, это ужасно!
-Я не смеялась! Почему ты меня не слушаешь? - закричала я. Как все обидно и несправедливо! По воде плывет чудесный корабль с белыми парусами, солнце играет на мелких волнах, то рисует крестики и зигзаги, то разбрызгивает мимолетные искорки. Теплый, пахнущий цветами ветер... Почему мы должны ссориться в такой замечательный день, когда видимся всего раз в неделю! - Я не хочу, чтобы мы ругались из-за какой-то гадкой девчонки! А ты меня просто не слышишь! Она надо мной издевалась, и других подначивала тоже! И, между прочим, начальница училища не сказала, что уверена, что виновата именно я!
-Растанна, мне неважно, что делала эта девочка. Важно, что сделала ты.
Мама помолчала, повернувшись лицом к реке. Она смотрела на воду, но, кажется, ничего вокруг не замечала.
-Расскажи еще раз, что произошло.
-Эта девочка, ну, Ирмина, она с самого начала придиралась ко мне и...
-Растанна, пойми, это неважно. В школе, или вообще, с подругами или просто приятельницами, ты не сможешь освободиться от этого.
-От чего?
-От недоброжелательства, ехидства, злости или зависти. Кто-то ненавидит эльфов, кто-то позавидует твоим успехам (надеюсь, что они у тебя будут), кто-то просто ищет более слабого человека, чтобы самому себе показаться за его счет умнее или сильнее. С этим можно справиться, только если, во-первых, ты ведешь себя так, словно ничего не происходит. Во-вторых, если стараешься быть со всеми мирной и доброжелательной. Ты не будешь хорошей для всех - такого никогда не бывает. Но у тебя наверняка найдутся подруги, если ты поведешь себя разумно, без злости, ни в коем случае не показывая свою слабость.
-В моей прежней школе, в Тальурге, такого не было, - вздохнула я.
-Там были люди попроще... К тому же здесь ты чужая, новенькая. К таким присматриваются, не проявят ли они слабость... Трудно будет только первое время, потерпи еще месяц или два, потом все изменится - если ты поведешь себя правильно. А теперь расскажи честно, как случилось, почему разлились чернила. Я обещаю, что не буду больше тебя ругать, что бы ты ни сказала.
Я рассказала маме все, что было на том уроке.
-Я действительно, ничего не делала, вот в чем вся суть, я разозлилась, может, поэтому, но не знаю...
Мама вздохнула и ничего не ответила. Пора была расставаться. Уже вечерело, налетел прохладный ветер, волны стали неприятного свинцового цвета. Мы шли по бульвару, ведущему к Театру. Я вдруг подумала - скрыть или нет мою попытку поколдовать. Рассказывать ведь было не о чем... я только хотела... но ведь хотела же... Мама, пожалуй, снова рассердиться. Лучше промолчать. Но только это подумала, как показалось, что солнце совсем скрылось, тучи наползли на небо, и все в мире окончательно стало серым и тусклым. Я ведь никогда ничего не скрывала от мамы.
-Знаешь, - начала я, - было еще кое-что. Только ты не ругайся. В тот же вечер, когда это все случилось на уроке, меня наказали, не разрешили пойти на спектакль. И я решила попробовать - просто так, из любопытства...
Мама посмотрела на меня встревоженно и напряженно. Я же чувствовала в душе что-то неприятное, словно мне предложили съесть что-то мерзкое и склизкое... Не из любопытства... и не просто попробовать я тогда решила. Надо сказать правду.
-Я подумала, что если я смогу делать что-то подобное сама, не случайно, то никто не посмеет меня больше обижать. Мне хотелось научиться управлять тем, что я могу...ну, может быть, могу. Но у меня все равно ничего не получилось.
Когда я заставила себя сказать это, мне стало легче, даже несмотря на то, что мамино лицо побледнело, а взгляд ее мог просто испугать - таким он был гневным и изумленным.
-Растанна, обещай мне, что больше никогда не будешь этого делать, не попытаешься даже попробовать, - сурово сказала она.
Мне стало не по себе от ее гневных слов. И воспоминания о моей "пробе" остались самые досадные... И все же было жаль навсегда отказываться от моего дара - он, наверняка, у меня есть, раз я эльфийка, просто я еще не понимаю, каков он, мой дар. Однако же, если я дам сейчас обещание, я уже никогда его не нарушу, это невозможно. Может быть, из-за того, что я сказала правду и с души скатился тяжелый камень, я, в сущности, опять сделала то же самое, от чего мне только что было плохо - слукавила. Но тут же убедила себя - главное, что призналась, а уж обещание не так важно.